— Катя, а сколько раз ты уже была на «Зеркале»? Это твой второй приезд? Третий?

— Третий или четвертый. Я была в 2009 году на фестивале вместе с мамой (Марина Арсеньевна Тарковская — родная сестра Андрея Тарковского. — РБК Life). И, кажется, в 2012-м. Затем в 2025 году и вот в этом.

— После смерти мамы ты пытаешься каждый год поддерживать фестиваль своим присутствием?

— Да, фестиваль надо обязательно поддерживать.

— Насколько это важно для тебя?

— Для меня это очень важно, чтобы кто-то из семьи приезжал на «Зеркало». Тот, кто носит фамилию Тарковских, в ком течет наша кровь.

— Получается, сейчас, кроме вас с Милашей (дочь Екатерины Тарковской. — РБК Life), никто не приезжает на фестиваль в Иваново?

— Получается, так. Как-то приглашали сыновей дяди Андрея — Андрея Андреевича и Арсения Андреевича. Но, например, Арсений — не очень публичный человек, он не любит внимания к своей персоне, хотя и приезжал как-то давно с мамой. Еще есть Миша, мой брат, он живет в Сибири, сейчас ему сложно ездить на большие расстояния. Поэтому по старшинству прихожусь я. В этом году на фестиваль приехала моя племянница Наташа Тарковская. Она, кстати говоря, получила приз на конкурсе (в рамках кинофестиваля «Зеркало» прошел пятый киноконкурс видео-арта, на котором Наталья Тарковская получила главный приз в номинации «Сон». — РБК Life). У нее короткометражный фильм в жанре сновидческого сюрреализма «И это снилось мне», он занял первое место.

Основная цель моего визита — это поддержание традиций, наследия, которое по старшинству теперь принадлежит мне. Это честь представлять семью на фестивале имени Андрея Тарковского.

— Говоря о наследии... В рамках фестиваля зрители смогли посмотреть фотовыставку, посвященную маме, Марине Арсеньевне, которую ты привезла из Тарусы.

— Да. Организаторы «Зеркала» решили ее привезти. Это дань памяти человека, который сделал огромный вклад в развитие фестиваля, в основание двух музеев Андрея Тарковского — в Юрьевце и Завражье.

Когда мама умерла (Марина Арсеньевна скончалась 11 июня 2024 года. — РБК Life), в первый год я, конечно, ничего не могла сделать. Потому что все это было еще очень свежо, очень болезненно. Мне кажется, что и не надо ничего делать: как только человек умер, надо ему позволить упокоиться с миром и как-то всему этому позволить улежаться немного. Мы все приходили в себя. А через год фотограф Сергей Щербаков, автор фоторабот, сказал: «Катя, надо делать выставку». Фестиваль «Зеркало» эту идею поддержал. Команда сделала очень большой вклад в работу над выставкой в Тарусе. А после того как ее представили в Тарусе, решили привезти на кинофестиваль в Иваново. Выставку разместили в арт-пространстве железнодорожного вокзала, и то, что она там, что люди ее могут свободно посмотреть, — это абсолютная фантастика! Пространство невероятное, так много зрителей, все ходят, смотрят, снимают, фотографируют. Я просто поражена.

— Мне очень понравились экспликации на выставке: твои цитаты, высказывания, воспоминания. Сделано очень красиво, трогательно.

— Мы попросили всех фотографов написать небольшие эссе. И Анна Кузнецова, художница, которая там же представила свои работы, сделала все эти экспликации. Выставка в итоге получилась очень теплая, трогательная, щемящая. Хорошо, что я с размахом напечатала эти большие портреты. Не была скромна в размерах.

— А из Иваново выставка куда поедет дальше? Какова ее участь?

— Посмотрим. Пока нет однозначного решения, будем обсуждать с организаторами фестиваля. Возможно, часть работ направится в музеи Тарковского в Юрьевце и Завражье. Или останется в Иваново. Ждем окончательного решения от дирекции «Зеркала».

— Какова, кстати, судьба музеев Андрея Тарковского?

— Музеи продолжают свою работу. Правда, последний раз в музее в Завражье мы были в 2009 году. А в Юрьевце — в 2025-м и 2026-м.

— Чувствуется ли какая-то связь с этими местами? Что ты ощущаешь, когда туда приезжаешь?

— Ты знаешь, я чувствую наследие, связь. Например, в Юрьевце всегда думаю о жизни моей семьи в этой ужасной эвакуации. Я представляю себе, судя по письмам, как там жили Тарковские (Екатерина Тарковская предоставила фестивалю «Зеркало» отрывки из писем Андрея его отцу, поэту Арсению Тарковскому. Во время церемонии открытия кинофестиваля их со сцены читала актриса Екатерина Климова. До этого письма никогда не читали публично. — РБК Life).

— Нравится ли сюда приезжать твоей дочери, Милаше?

— Милаше очень нравится. Она сначала вообще не поняла, что это за фестиваль, а потом ей очень понравилось. В Завражье она пока еще не была, но она обязательно поедет. А еще ей очень понравилось в Плесе. Ну кому не нравится Плес?

— Ощущает ли она это самое наследие? Кем, например, Милаша хочет стать, когда вырастет?

— Сначала хотела быть мастером ногтевого сервиса. Я не стала возражать, но поставила условие, что сначала нужно окончить институт, любой. А потом, говорю, пойдешь ногти пилить. И, может быть, из-за того, что я совершенно не противилась этой ее идее, она в какой-то момент сказала: «Нет, всё, ногти в прошлом».

Сейчас она пока не определилась. Я, конечно, советую ей обратить внимание на профессию программиста, особенно в сфере киберзащиты.

— А в кино она себя не видит?

Ну пока не видит. Да и я не желаю ей киношной жизни. Потому что киношники, конечно, люди, очень зависимые от удачи.

— Но тебе вот удача сопутствовала, разве нет? Но ты тоже отказалась от идеи сделать карьеру в кино.

— Ну как… Папа меня снимал, вот и удача была (отец Екатерины Тарковской — кинорежиссер, сценарист и актер Александр Гордон.— РБК Life).

— Ну не только папа...

— Никто меня больше и не снимал. Ну кто? Звягинцев? В маленьком эпизоде 20 лет назад. Мне очень понравилось!  Но тогда он лишь отреагировал на мою просьбу. Я его попросила. Говорю: «Андрюш, сними меня, пожалуйста, в каком-нибудь своем фильме». А он говорит: «Вот, пожалуйста, эпизод сниму с удовольствием». Ну это же не карьера, это скорее развлечение.

— И ты никогда не хотела стать актрисой?

— Я всегда мечтала стать актрисой! У меня даже сочинение есть, я его написала в школе, в четвертом классе. Как-то не сложилось. Ну я и не жалею. А вот Милаша, она пока, как многие подростки, снимает свой блог, липсинги, очень много фотографирует. Мне очень понравилось, что она пообщалась с фотографом Георгием Пинхасовым. У него есть коронная фраза: «Снимай, как ребенок, отбирай, как мудрец». Он говорит: снимай миллионы всего, тысячу фотографий делай, а потом отбирай, как мудрец. Ну вот я надеюсь, она это запомнила и когда-нибудь последует совету.

— Возможно, когда-нибудь вы вернетесь к идее актерства или фотографии. Кажется, вообще неважно, когда начинать. Во сколько ты стала стримером, например?

— В 45 лет. Может быть, и актерская карьера когда-нибудь меня догонит. Все может быть.

— Удивительная история, кстати, это твое стримерство. И не только для меня, но и для киносообщества, которое пришло открывать выставку, посвященную Марине Тарковской. А увидело… толпу «огров». Кто это?

— Да, это было так неожиданно. Это же «огры»!

— Неожиданно? Я думала, вы назначили встречу.

— Я назначила. Но не знала, что придет больше 100 человек. Рассчитывала на 15. В итоге было 200 подростков. Или даже больше. И в итоге открытие выставки превратилось во встречу с моими «ограми» и в раздачу автографов.

И на мероприятие Георгия Пинхасова мои «огрики» пришли. Это было очень интересно. Он читал двухчасовую лекцию. Я думала, что моя молодежь потихонечку начнет сваливать, но в итоге просидели все мероприятие. Вот так. Это называется «подвиг дотеров». Почти все дослушали лекцию до конца.

— Похоже на просветительскую миссию! На выставке я стояла и смотрела на «огров» и думала, знают ли они, куда пришли, слышали ли про выставку, про кинофестиваль.

— Не знают. Узнали только, когда на выставку пришли. Ну, вообще, я задумалась, почему ивановская молодежь про культуру в городе не знает. Я считаю, что это родительский пробел. И школьный. Возможно, в школе должен был быть предмет, рассказывающий о том, что происходит в Иваново и области, насколько город Иваново наполнен культурной. Мне кажется, это важно — давать такие знания в разрезе истории, рассказов про малую родину.

— Сложилось впечатление, что молодежь не понимает, в каком контексте она находится: что за фестиваль? кто ты такая? Ну, помимо того, что все любят Маму Огра.

— Да, да, да. Я считаю, что это и родительский пробел большой. Родители сами не интересуются жизнью подростков, вот в чем проблема.

— А как ты думаешь, большое количество взрослых людей смотрят фильмы Тарковского, к примеру?

— Но они хотя бы знают, что кинофестиваль проходит. С одной стороны, про фестиваль, конечно, везде рассказывают: в городе полно вывесок, анонсы в местных новостях. С другой стороны, я же вижу, что во время кинопоказов все залы полные. И регистрация до такой степени плотная, что нет свободных мест, невозможно на какие-то просмотры ее получить. Там она уже закрыта. На турецком фильме был полный зал, на картине «Мертвые собаки не кусают».

— Но все же не совсем понятны формат и судьба фестиваля. Дотеры, например, будут его смотреть?

— Не знаю. Это зависит от нас. Я считаю, что в рамках фестиваля можно было бы сделать коллаборацию для привлечения молодежи. Было бы очень здорово устроить большую фан-встречу, известных блогеров позвать. Их много. И в Иваново они тоже бывают. Можно сделать молодежный мерч — например, мою фотографию с логотипом «Зеркала». То есть нужно совмещать. Сейчас мы совместили пространство, территорию. А изображение, которое останется навсегда, мы еще не совместили. Понимаешь, о чем я говорю? Вот для выставки напечатали открытки, но на них нет слов «Зеркало», «кинофестиваль». А я считаю, это надо объединить, сложить картинку, надо интегрировать.

Поэтому, думаю, в сознании подростков так ничего и не сложилось: выставка отдельно, фестиваль отдельно и Мама Огра отдельно. Но все равно классно, что они пришли на выставку, послушали лекцию, хотя бы поняли, в каком контексте, что я еще делаю. Что по совершенно другим делам сюда приехала, а не только раздать всем автографы и сфотографироваться.

Кстати, в прошлом году я тоже кинула клич, что я буду в Иваново. Пришли два человека. Два совершенно замечательных человека. Просто их было двое.

— А в этом году 200. Как так получилось?

— Я не знаю. Не могу сказать. Видимо, я плохо объявила в прошлом году.

— А в этом году как объявляла?

— А в этом году ролик на 170 тыс. просмотров залетел о том, что я всех приглашаю на выставку. И все пришли.

— Близок ли твой стримерский опыт к кинематографу? Может быть, ты с другой стороны зашла?

— Не знаю. Но сообществу я рассказала: «Вы можете снимать фильмы и отправлять сюда на конкурс». Мне, например, как зрителю, очень не хватает социальных фильмов про нашу молодежь. Хорошо, что на фестивале есть программа для студентов, лаборатории и конкурсы. Конкурс видео-арта «Миры Тарковского» под эгидой РОСИЗО.

— Кажется, ты единственная, помимо РОСИЗО, кто призывает молодежь творить и участвовать в программе фестиваля «Зеркало». Потому что, как мне видится, если не будет никакого дальнейшего развития, не будут эту молодежь привлекать, то фестиваль начнет угасать. Что ты об этом думаешь?

— Молодежь обязательно надо привлекать! Надо только подумать, как это грамотно сделать. Мягко, ненавязчиво. Здесь надо подумать. В общем, интересная тема.

Вообще, конечно, надо фильм снимать про блогеров. Ведь по большому счету у нас взрослое население почти не коммуницирует с молодежью. Взрослые не пускают молодежь в свой мир. И при этом не хотят интересоваться миром молодежи.

— Но это же классический поколенческий конфликт?

— Да. Но я всегда выступаю за то, чтобы взрослые интересовались жизнью детей. Сейчас я вижу пропасть между взрослыми и молодежью. Потому что у нас до сих пор есть такое, еще советское понимание: это молодежь, они какой-то ерундой страдают, все их вкусы ужасные; все, что они слушают, — это гадость; все, что они смотрят, — это испорченность... И так далее: в компьютере сидят целыми днями, играют не пойми во что, во всякие дурацкие игры...

Конечно, с этим надо как-то работать. В идеале — чтобы каждый родитель хотя бы раз в неделю говорил своему подростку: «Пойдем, покажи мне, чем ты занят. Удели мне время. Можно я войду в твою комнату? Расскажи мне про игру, в которую ты играешь. Что за герои? Как их зовут? В чем смысл игры?» Мне кажется, это было бы круто. Это очень сблизило бы отцов и детей. Жаль, что у нас все еще по советской традиции на молодежь смотрят со снисходительным презрением.

— Потому что они еще ничего не понимают в этой жизни?

— Они всё прекрасно понимают. Они, например, все пришли на выставку очень красиво одетые: наряженные, напомаженные, благоухающие, в белых футболках.

— Катя, может, это твоя миссия и ты сейчас всех «огров» воспитаешь — они будут причесываться, мыться и ходить на лекции?

— Да они всегда такие. Я уже занимаюсь этим много лет. Например, ролики делала про прически, адресованные и детям, и родителям.

— Не зря все любят Маму Огра?

— Не зря. Еще хочу рассказать, что наши дота-сообщества — это не просто люди, которые только играют в «Доту». Дота-сообщество — это огромное количество людей, которые занимаются творчеством. Кто-то делает одежду, кто-то пишет музыку и собирает концерты, большие залы. Кто-то записывает TikTok, кто-то увлекается косплеем. Кто-то развивает свои блоги. Наше сообщество очень живое и очень творческое. И даже те люди, которые непрофессионально этим занимаются и деньги не зарабатывают, они все время бесконечно творят. Мне в подарок часто присылают свои творческие работы. Вот, например, я распечатала и привезла с собой открытки, которые дети делают сами на основе моих фотографий. Был такой флешмоб, когда «огры» делали что-то ради Мамы: «Пью пепси ради Мамы Огра», «Сдаю химию ради Мамы Огра», «Упал с дерева ради Мамы Огра».

— Ты сейчас на пике популярности у дотеров? Инфлюенсер?

— Нет, пик, я думаю, пришелся на 2020 год. А сейчас я пожинаю плоды, так сказать. Но армия «огров» — это огромное количество вот таких ребят. Целое огромное сообщество. И они очень много мне всего присылают. Делают очень красивые открытки, например. Рисуют меня.

Все это очень красиво! Дети молодцы! Они вообще стараются. Очень-очень много приятного мне сделали.

— Похоже, они ищут у тебя какого-то одобрения? Ты для них такой принимающий родитель, который заходит в комнату и говорит: «Покажи мне, во что ты играешь». То есть со всем, что не понимают их родители, они идут к тебе.

— Ищут одобрения, да. И идут ко мне.

— А что такое дотерская музыка? Я знаю, что у тебя записаны треки и были выступления?

— Это очень интересная тема, потому что дотерское сообщество — оно все в музыке про «Доту». Например, в день, когда открылась наша выставка, посвященная Маме, у исполнителя Сереги Пирата вышел долгожданный альбом. Все дотеры его очень ждали. И на сходке на вокзале «огрики» были очень возбуждены, потому что все его уже послушали. А я еще нет.

Еще одна исполнительница у нас, дотеров, — Яна Твинки. У нее очень известная песня «Я настоящий гуль, все остальные фейки».

И конечно же, без нашего дорогого Кирилла Шадоурейза тоже никуда. Очень известный исполнитель. У него некоторые песни в чартах висели огромное количество времени.

— Это музыканты, которые записывают треки и выкладывают в Сеть? Или они выступающие артисты?

— Выступающие артисты. Я не знаю, выступает ли Серега Пират, но я выступала у Шадоурейза на разогреве, на концерте в 2021 году, например.

— Ты выступала?

— Да. У меня свои треки. И не одна песня, у меня пять песен записано. И клип еще есть.

И у всех, не только моих треков, огромное количество прослушиваний и просмотров. Потому что у нас огромное сообщество. Но и этому сообществу тоже надо понравиться. Нельзя просто выпустить какую-нибудь песню про «Доту» — и она залетит, всем понравится. Нет. Все эти люди, артисты проникли в самые сердца дотерские своими треками, творчеством.

— А не хайпом?

— А не хайпом, нет. Достойно.

— Уже после закрытия фестиваля «Зеркало» мы с тобой отправились в Завражье, на родину Андрея Тарковского. Как ты думаешь, почему фестиваль обделяет музей в Завражье вниманием? Очевидно же, что поддержка не помешает.

— Я думаю, это из-за того, что музей расположен в другой области — Костромской. Возможно, это связано с политикой. И, безусловно, бездорожье. По такой дороге обычная легковая машина не проедет. И автобус с людьми, возможно. К тому же все завязано на паромной переправе (через Волгу, из Ивановской области в Костромскую. — РБК Life).

Музеи, конечно, очень далеко от Москвы. Один в Юрьевце, другой в Завражье. Может быть, какой-то музей организуем и в Москве.

— Планируете?

— Да. Пока рано говорить, но планируем. Надеюсь, что все получится.

— Катя, поделись своими впечатлениями после того, как посетила Завражье впервые за последние 17 лет?

— Это совершенно разные впечатления. 17 лет назад я приезжала дочкой родителей, которые были тут главными. А сейчас уже я приезжаю со своей дочкой. Ощущения совершенно другие! Потому что одно дело, когда я приезжаю как ребенок и на мне не лежит абсолютно никакой ответственности: есть взрослые, которые прекрасно знают, что надо делать, а я лишь отдыхаю и наслаждаюсь. В общем и целом все сделано, никакого участия я принимать не должна, кроме как наслаждаться жизнью и прогулками. А сейчас я приехала в статусе человека, который представляет семью в России, как самая старшая женщина из семьи.

— Как хранитель архива опять же.

— Да, и как хранительница архива тоже. Как человек, от рук которого многие вещи будут зависеть, безусловно. Это большая честь и радость, но это еще и большая ответственность.

Поэтому внутри совершенно другие ощущения. А вот по внешним ощущениям музей, например, мало изменился. Все те же прекрасные половики на полу. Экспонаты. Всё.

Этот музей знакомый, родной, музей очень близкий. Тут знакомые лица, фотографии: мама, папа, бабушка, дедушка, дядя Андрей. Все это с детства родное, знакомое.

— Какими словами ты сейчас описала бы свои ощущения? Пусть их будет шесть.

— Покой. Радость. Облегчение. Гордость. Надежда. Ощущение причастности.

Ощущение причастности всегда у меня было, потому что и с мамой, и с папой я всегда была причастна. И после их ухода я тоже чувствую себя причастной. Конечно, причастность, да.

И благодарность. Благодарность, конечно, тому, что я родилась в такой семье. Это безусловно. Я родилась в той редкой семье, где есть два музея, посвященных ей. Это большая редкость, и мне очень повезло. Благодарность Оле, хранительнице музея в Завражье, и всем сотрудникам, которые уже много лет хранят память, охраняют, вкладывают душу и очень много труда. Все, что там сделано, сделано их руками. Благодарность, конечно же, кинофестивалю «Зеркало», который устроил эту поездку.

Я благодарю свою прекрасную дочь. За то, что она со мной, за то, что разделяет мои интересы, и, даже если немножко бывает скучновато, не показывает виду, всегда стоит рядом и держит меня за руку.

Я благодарна своей прекрасной родине и замечательным людям, которые здесь живут, смотрят фильмы дяди Андрея, читают дедушкины стихи, интересуются нашей прекрасной русской культурой.

— Чем для тебя лично является этот фестиваль?

— Фестиваль является данью памяти дяди Андрея. Потому что след его нельзя переоценить. Настолько он яркий. Не хочется говорить банальных слов, но действительно он гениальный режиссер, гениальный человек был.

Мой дядя — великий кинорежиссер. Он всегда был в моей жизни, и его след навсегда останется в моей жизни. И когда идет фестиваль «Зеркало», я воспринимаю его как концентрацию памяти дяди Андрея. Очень ценно все то, о чем в эти две недели мы говорим и думаем. Потому что все люди, которые приезжают на кинофестиваль, думают и говорят об Андрее Тарковском, смотрят его фильмы.

Это концентрация памяти.