Андрею Смирнову — 85 лет. Вспоминаем творческий путь режиссера
. Автор «Белорусского вокзала» и «За нас с вами» всегда боролся с цензуройРежиссеру Андрею Смирнову исполнилось 85 лет: творческий путь
Андрей Смирнов
Режиссер, актер и сценарист, сын писателя Сергея Смирнова, ученик Михаила Ромма, автор «Белорусского вокзала» и «Осени», творческий человек, переживший болезненное столкновение с советской цензурой и прервавший карьеру режиссера более чем на 30 лет. Андрею Сергеевичу Смирнову 12 марта исполнилось 85 лет.
Для материала использованы интервью режиссера для Forbes Talk, журнала «Сеанс», издательства Corpus, журнала «Афиша», «Новой газеты», проекта «Скажи Гордеевой» (Екатерина Гордеева признана Минюстом России иноагентом. — РБК Life).
Он родился в 1941-м, а годом позже его отец ушел на фронт и вернулся только в 1946-м. В их квартире на Сретенке в Москве, а точнее оставшейся от трех комнат одной, площадью 16 кв. м, собирались фронтовики. Выпивали, разговаривали, вспоминали. Эту картину тогда семилетний Андрей Смирнов запомнил и реконструировал в своем кино неоднократно.
«Как только деда арестовали, квартиру тут же заселили и у бабки осталась одна комната. Бабушка, Мария Федоровна, впервые в жизни пошла работать, потому что деду нужны были посылки в лагерь, иначе он бы помер с голоду. Когда мы с матерью вернулись из эвакуации, оба сына моего деда — с фронта. Когда дед вышел из тюрьмы, мы все жили вместо отдельной квартиры в одной комнате, на 16 кв. м. С нами были бабушка, отец, моя мать, жена дяди Вовы, сам дядя Вова, и дочь у них родилась. То есть восемь человек нас было. И в эту комнату приходили гости — фронтовые товарищи отца. Они сидели, выпивали, пели. Я это очень хорошо помню, мне было семь или восемь лет, это время очень важное для меня. И я хорошо помню, что значило для фронтовика встретить другого фронтовика. Спросить, где, в каких войсках. Солидарность эта фронтовая в том поколении была очень важна. Поэтому я с удовольствием воспроизвожу это в своих картинах».
Андрей Смирнов
«Белорусский вокзал» 1970 года с Евгением Леоновым и Ниной Ургант запоминается навсегда именно такой сценой: фронтовики собираются в крошечной комнате за столом. Вспоминают. Поют про то, что «нам нужна одна победа» и «за ценой не постоим». Сценарий картины больше года пришлось отстаивать у худсовета, не без поддержки Михаила Ромма, и разрешилась ситуация очередным парадоксом: авторов вызвали в Госкино и заставили «написать донос», по словам Смирнова, на самих себя — письменно заверить, что в фильме не будет ничего антисоветского. Но на съемках процесс останавливали четыре раза, придираясь то к мрачности кадра (Смирнов хотел черно-белый фильм, но настояли на цвете), то за клевету на советскую реальность, то за плохую погоду…
В своем последнем на данный момент фильме, «За нас с вами», Смирнов тоже рассказывает о семье, которая живет в коммунальной квартире, и тоже обращается к послевоенному времени, а конкретно к периоду «дела врачей», за полгода до смерти Сталина, в эпоху всеобщего страха и доносов. Картина вышла онлайн в 2023 году, в ней сыграли Юлия Снигирь и Андрей Смоляков, Ирина Розанова и Иван Добронравов.
Андрей Смирнов перед началом конкурсного просмотра программы короткометражных фильмов в рамках XXV Российского кинофестиваля «Кинотавр». 2014 год
«Сейчас поднялись со дна сталинисты всякого рода. В интернете появляются исторические статьи о советском государстве, которые носят антилиберальный, просталинский характер. Они против всего, чего добилась Россия в 1990-е годы. Поэтому нам с нашей историей, 74 годами советской власти еще предстоит во многом разобраться. И рано или поздно придется поставить определенные точки. Сталинизм еще жив. Сегодня количество доносов поражает. Доносчики, стукачи по-прежнему живут среди нас и, похоже, пользуются доверием государства».
Андрей Смирнов
Интересно, что еще до своего поступления во ВГИК Смирнов учился во французской спецшколе, из которой вынес профессию переводчика и благодаря которой побывал в Париже. СССР приоткрывал железный занавес, Хрущев отогревал застывшую от террора страну, и молодому Смирнову представился шанс своими глазами осмотреть небольшой, но культурно значимый фрагмент европейской культуры. Он вспоминал, что на экскурсии в Музее современного искусства сам лично на чистом французском языке объяснял французскому гиду, что картины Матисса, Ван Гога, Пикассо и других живописцев — это гнилое буржуазное искусство, а настоящее же выставлено в Третьяковской галерее.
«Но ВГИК повлиял очень сильно. В творческом вузе всегда идет соперничество всех со всеми. Чем выше уровень этой толкотни, тем это полезнее. Я быстро понял, что я абсолютно темный, и пришлось догонять срочно. Но, когда я вышел из ВГИКа, я уже был человеком других взглядов»
Андрей Смирнов
Он неоднократно рассказывал, как советская цензура протокольно-беспощадно резала его картины. Какие-то он снимал три месяца, а выпускал — восемь, проходя бесконечные этапы редактуры, изничтожающей и замысел, и художественные решения, и киноязык произведения в угоду партийному вектору. Короткометражка «Ангел» (1967) по рассказу Юрия Олеши легла на полку на 20 лет, драму «Осень» (1974) разругали за якобы эротизм и мелкотемье и не показали в московских кинотеатрах (зритель ездил в областные залы, чтобы застать там сеансы), а для фильма «Верой и правдой» об архитекторах, заставших три исторические эпохи (сталинскую, хрущевскую и брежневскую), нашли финансовый рычаг давления.
«На половине картину остановили. Тогдашний директор «Мосфильма» сказал: «Ты истратил миллион. Ты думаешь, мы второй дадим. Пока ты не переделаешь это, продолжения не будет». И мне пришлось исправлять сцену за сценой. Кино снималось в стиле гротеска, конечно. Но оказалось, что снимать про советскую реальность в стиле гротеска — это преступление, наказуемое. Элемент сатиры был резко уменьшен. Картина вышла. Я ее не стыжусь, она достойная. Артисты замечательные. Смотреть можно. Но далеко не такая, как была задумана».
Андрей Смирнов
После «Верой и правдой» Смирнов бросил режиссуру, переучился на сценариста, снимался как актер во множестве фильмов («Елена» Андрея Звягинцева, «Вертинский» своей дочери Авдотьи Смирновой, «Дневник его жены» Алексея Учителя, сериал Алексея Попогребского «Оптимисты» и т.д.). Только в начале 2010-х он вернулся в режиссуру.
Андрей Смирнов на презентации своей книги «Лопухи и лебеда». 2016 год
Смирнов постоянно и подробно излагает, когда интересуются, каждый случай своего столкновения с цензурой и последовательно выступает против нее уже много лет. В конце 1980-х, будучи чиновником на должности первого секретаря правления Союза кинематографистов СССР, он настаивал на том, чтобы остановить цензуру окончательно. И когда это получилось, ощутил личный вклад в победу. Одним из флагманов гуманистического и либерального взгляда на искусство, возвращенного Смирновым и его соратниками в культурное поле страны, переходящей из одного политического состояния в другое, стал конкурсный фестиваль неигрового кино «Послание к человеку». Он возник в 1989 году благодаря режиссеру-документалисту Михаилу Литвякову и при содействии Совета министров СССР. «Отмена цензуры, свобода публичного высказывания кружили голову, мы были исполнены самых радужных надежд. Перемены происходили столь стремительно, что игровой кинематограф не поспевал за ними. Документалисты — они были ближе к реальной жизни — оказались способны увидеть и показать многое правдиво и без прикрас», — говорил тогда Литвяков. В разные годы свои фильмы там представляли Александр Котт, Душан Глигоров, Михаил Местецкий, а в 2005 году председателем международного жюри был и Андрей Смирнов. В конкурсе тогда показывали фильмы Сергея Лозницы, Валерия Соломина, Галины Долматовской, Киры Муратовой. В следующем году Андрей Сергеевич Смирнов тоже выпустил документальный фильм — «Свобода по-русски», рассказывающий историю парламентаризма в России. Проект из десяти частей Смирнов курировал и впоследствии в недоумении реагировал на недопуск фильма на телевидение.
«Это десять маленьких фильмов по 26 минут, типичный телевизионный формат, каждую серию открывает и закрывает музыкальная увертюра, вся картина построена на 10-й симфонии Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. У каждого фильма свой сюжет, он рассматривает какие-то конкретные узлы истории и сегодняшнего дня. Как мне кажется, все вместе — это обращение к обывателю, обращение такого, что ли, характера: тебе не нравится нынешняя Дума или нравится, но еще вчера у тебя вообще не было парламента, был сталинский и хрущевско-брежневский Верховный Совет, в котором за 50 лет его существования ни один депутат никогда не проголосовал против и не воздержался. То есть была такая машина по штамповке решений власти. А сегодня у тебя есть парламент — так иди, голосуй, не сиди дома! Музыкант Юра Шевчук, которого я считаю находкой, имею в виду нашу встречу с ним, он стал душой этой картины. Его присутствие очень много дает фильму».
Андрей Смирнов
«Жила-была одна баба» 2011 года, возникшая из желания рассказать о Тамбовском восстании крестьян, создавалась около 30 лет и вышла как сказ о женщине Варваре (Дарья Екамасова), через судьбу которой прослеживается история насилия и история любви. «Смирнов не фильм снял, а написал русский роман, каких давно не было: с любовью к Бунину и Чехову, с дотошностью советского режиссера, с неуклюжей нежностью и безжалостностью шестидесятника, с прекрасными и точными актерскими работами. И без всхлипов и почти без красивостей», — писала о фильме киновед Ксения Рождественская. Перед съемками он лично объездил всю Тамбовскую губернию, побывал в домах потомков раскулаченных крестьян и не только собрал уникальный исторический комплекс знаний, но и изучил местный диалект, который очень пригодился фильму.
Режиссер Андрей Смирнов на церемонии вручения национальной кинематографической премии «Ника»в Vegas City Hall. 2021 год
Следующая работа — «Француз», вышедший в 2019-м, тоже обращена в 1950-е и ранние 1960-е, но осмысляет эту эпоху глазами иностранца. Студент-коммунист Пьер (Антон Риваль) с филфака МГУ дружит с фотографом (Евгений Ткачук) и балериной (Евгения Образцова), представителями прогрессивной советской молодежи, которая знакомится с запрещенной литературой и распространяет ее. Фильм посвящен памяти диссидента Александра Гинзбурга, а также поиску идентичности и корней. И там тоже есть тесная коммуналка, а еще робко сохранившаяся память о другой, уже потусторонней эпохе в виде икон и дореволюционных фотокарточек. У Смирнова не раз спрашивали, не автобиографическое ли кино «Француз», и он всегда отвечал: «Нет, там никакой автобиографии». А вот послание к юности и эпохе оттепели есть.
«Это время после XX Съезда партии, хрущевского разоблачения Сталина, когда стали выпускать зэков из лагерей (по крайней мере, сокращать этот контингент). В Москве прошел Фестиваль молодежи и студентов. Джаз — как тогда говорили, «уже не запрещен, но уже не разрешен». Но джаз выходит из подполья. Леша Козлов, живой и здоровый, звезда мирового саксофона, вот тогда начинает выползать на эстраду. Вообще появились звезды. Появилась целая плеяда новой живописи. У меня там воспроизведены почти буквально эпизоды из жизни Оскара Рабина, слава богу, живого и здорового, который ныне проживает в городе Париже. История Лианозовской коммуны, где художники-неформалы, не признававшие соцреализм, это была живая живопись. И как их только потом ни гнобили, ни гноили, но они были».
Андрей Смирнов
Судьба Смирнова показательна и кинематографична сама по себе. Он вырос в семье номенклатурного писателя Сергея Смирнова, прославившегося книгой «Брестская крепость», категорически разошелся с отцом в политических взглядах, будучи студентом, пострадал от цензурного гнета в искусстве советском, преодолел его в российском и сейчас снова наблюдает, как он воцаряется в культуре. С горькой досадой, что видно в его немногочисленных интервью. На прошлогоднем кинофестивале «Маяк» Смирнову вместе с другими зрителями удалось посмотреть новые российские фильмы, в том числе «Здесь был Юра» и «Картины дружеских связей» Сергея Малкина и Сони Райзман, которые сейчас идут в прокате. Режиссер был растроган тем, что увидел на экране, искренне благодарил молодых кинематографистов.
«Я старый дурак. Я работаю в кино с 1961 года, и я чувствую себя абсолютно растерянным. Я смотрел на этого аутиста на экране и думал: «Как же он похож на Константина Хабенского!» Но поверить, что это и был Хабенский, мне было невозможно. Восхищен степенью документальности, с которой работают артисты. Я был уверен, что это хроникальная съемка! Как это организовать? — говорил пораженный Смирнов после первого показа картины «Здесь был Юра» в Геленджике. — Я не представляю себе. Сергей, вы меня оставили в таких дураках!»
Режиссер много раз утверждал, что не находит нынешний исторический период в стране столь же ужасающим, как 1930-е, охваченные сталинским террором, хотя видит ограничения в культурной жизни. И просил, как свидетель тех времен, как житель СССР, как художник, узнавший катастрофу творческой мысли, не драматизировать. «Но как же?!» — могут возмутиться некоторые. Судя по всему, так, что надежда, подкрепленная новыми талантами, которые рождаются на его и наших глазах, просто-напросто не позволяет сгущать краски и впадать в уныние.
