Ради юбилейного фестиваля кино, музыки и архитектуры «Зеркало. Философия Тарковского» (так звучит его полное название и намерение) организаторы постарались, чтобы гости и пресса как можно увлекательнее провели несколько дней в Ивановской области. Помимо программы смотра с международным конкурсом и секцией «Свои» с российскими фильмами, а также короткометражными лентами, гости фестиваля получили шанс оценить регион. Пустые места я упомянула не просто: один из конкурсных фильмов «Зеркала» так и называется. Снял его российский режиссер-минималист, 28-летний выпускник экспериментальной мастерской Алексея Учителя во ВГИКе Никита Миклушов, и зритель был заперт в его опусе два с половиной часа. Послевкусие от фильма сложно выполоскать из головы, так что оно окрашивает собой окружающую реальность.

В городе Юрьевце по традиции прошла церемония открытия, путь к которой занимает три часа от Иваново, где проходит сам фестиваль. Там, на берегу Горьковского водохранилища, надо сказать, сказочно красивого под синими ивановскими небесами, свое детство провел Андрей Тарковский — режиссер с мировым именем и гордость советского кинематографа. Кстати, с Юрьевцем связан и другой кинематографист — сказочник Александр Роу, в этом году его 120-летие. Но именно городом Тарковского называют Юрьевец. Живут здесь 7245 человек, в прошлом году они отмечали 800-летие города. О празднике до сих пор напоминают заградительные баннеры, которыми завешаны разрушающиеся старинные здания. Глядя на надпись «Юрьевец 800», так и подмывает язвительно добавить, что город выглядит на свой возраст.

Упадок и ветхость архитектуры оттеняет яркая июньская зелень, отвлекающая от любых эстетических предвзятостей. Церкви с куполами на фоне закатного неба, выглядывающие из-за ветвей, создают жирный русский пейзаж, местным воздухом какие-нибудь писатели-деревенщики могли бы занюхивать крепкую; крики чаек и стрижей над головой аккомпанируют обстановке.

За сценой церемонии открытия «Зеркала», установленной на главной площади города, возвышается архитектурный памятник — 72-метровая пятиярусная колокольня Входоиерусалимского собора, с весны прошлого года украшенная реставрационными лесами. Осенью обещают все работы завершить.

Чем мы пытались заняться в Юрьевце. Гуляли по набережной, любовались открытой водой, участвовали в местных городских активностях (нам выпала кинематографическая — открытие фестиваля). Пробовали шашлыки в кафе «Чайка». Их готовят прямо на открытом огне перед рестораном: заказываешь, ждешь свою порцию, укладываешь на лаваш и идешь гулять. Заглянули в кофейню «Чертог» на короткую паузу, чтобы выпить отличный кофе и повыбирать сувениры (там представлено все — от украшений до лонгсливов и рюкзаков). Вышли на улицу Тарковского, к его дому-музею (номер 8), открытому в 1996 году усилиями местных краеведов и «Общества Андрея Тарковского». Семья режиссера жила здесь с 1941 по 1943 год в эвакуации, Андрей писал письма отцу на фронт, фрагменты которых на открытии XX «Зеркала» читала актриса Екатерина Климова.

В дни смотра на Ивановском вокзале работала выставка-посвящение Марине Тарковской, сестре Андрея. Там можно было увидеть редкие фотографии, рассказывающие ее историю. В Юрьевце подготовили выставку «Светлый сад» — об образе райского сада, который фигурировал в мирах Тарковского.

Гостей, нацелившихся на программу фестиваля, приобщили к этим мирам подарком от бренда Shu Sha Анны Шуртухиной — серебряным ключом на шнурке. Его образ авторы нашли в зарисовках Андрея Тарковского из его дневников «Мартиролог».

Показом фильма «Каток и скрипка» 1960 года фестиваль открылся в Юрьевце, а фильма «Страсти по Андрею» 1966-го — в Иваново, в кинотеатре «Лодзь», который традиционно подряжен принимать гостей во время смотра. За 20 лет в его интерьерах не произошло существенных изменений. Интимное, затемненное пространство залов скрывает давно созревшие для ремонта стены, но зато в первом зале установлен прекрасный экран, который хорошо видно из любого из 468 театральных кресел.

«Падение сэра Дугласа Уэзерфорда»

Великобритания

Режиссер и сценарист Шон Данн

Гран-при XX фестиваля «Зеркало»

Дата выхода в прокат неизвестна.

В первый день смотрим «Падение сэра Дугласа Уэзерфорда» — британский фильм шотландского режиссера Шона Данна с актером Питером Мулланом в главной роли. Если его мы вспомним по десяткам ролей (драмеди «Я ругаюсь», взявший две премии BAFTA, — из недавних), то Данн — новичок. Это его первый полнометражный фильм, и он заслужил свои аплодисменты.

Сюжет разворачивается в городке Аберлох. Он известен остальному миру примерно никак, но для его старожила Кеннета дорог, как мощная историческая локация. Дело в том, что в тех краях в XVIII веке жил и осмыслял законы экономики, философии и физики, ботаники и анатомии и бог знает чего еще очень любопытный сэр Дуглас Уэзерфорд. Он оставил после себя талмуды со своими выводами (часто мракобесными и сексистскими или повторяющими чужие наблюдения), собранные в небольшом музее. Пенсионер Кеннет работает там экскурсоводом-краеведом и отдает этой работе всю свою душу. Мы застаем его в горе — год прошел, как умерла его жена, он обитает с собакой в их некогда уютном доме. Визиты дочери с внучкой его не то чтобы успокаивают, а новый муж дочки, медбрат из психиатрического отделения поликлиники с ближневосточной внешностью, Кеннета только раздражает. Однажды в Аберлох прибывает съемочная команда сверхпопулярного сериала о Средневековье, драконах и играх престолов «Белый олень из Эмберфелла» — места в окрестностях идеально подходят для выдуманной драмы. Очарованные ею фанаты тут же заслоняют реальную историческую личность — Уэзерфорда, и на некоторое время Кеннет становится его верным защитником, отчаянно конфликтуя с пришельцами, которые вполне могут оставить от его кумира пустое место.

«Падение сэра Дугласа Уэзерфорда» — остроумный и атмосферный фильм, оставляющий после себя привкус грустных размышлений и желание отведать эля в уютном английском пабе (не исключено, что у Шона Данна есть особенная любовь к таким местам). Даром что одну из сцен в пабе он превращает в трансцендентное путешествие сквозь историю для своего героя. Оператор Дэвид Гайехо позволил себе использовать эпичные пролеты камеры над живописной местностью Северной Англии, как бывает в упомянутых фэнтези-сериалах, и статичные кадры, вглядывающиеся в затемненные уголки ночи, как бывает в мистических хоррорах. Поползновения тумана на пляжи и промзоны то и дело разбивает холодный свет солнца. На этой суровой земле некогда расцветала витальная, как кажется Кеннету, мысль, память о которой нужно сохранить во что бы то ни стало. Столкновение с людьми, которые не могут проникнуться важностью этого дела, страшно раздражает старика, и, прежде чем осознать подлинные причины своей досады, он наломает дров.

«Без разрешения»

Иран, Великобритания

Режиссер и сценарист Хассан Назер

«Основной конкурс — выбор зрителей»

Дата выхода в прокат неизвестна.

Второй день фестиваля отправил зрителей в автомобильную поездку по Ирану, где среди пустынных пейзажей разъезжали режиссер и его ассистентка. По сюжету они снимают кино, которое кинематографист задумал, еще находясь за границей, но осуществить должен именно на родной земле. А что для этого необходимо? Выбрать подходящую натуру (нужен луг с полевыми цветами) и отобрать актеров-детей.

В фильме перемежаются три сюжетные линии: экспедиция с поиском места для съемок, консультация иранской семейной пары у судьи по разводам (жена хочет уйти от мужа ради карьеры и эмансипации, а он этого ей не позволяет) и кастинг актеров, где фигурируют дети, отвечающие на вопросы режиссера и ассистентки. В финале все линии соединятся в одну крохотную, но душераздирающую драму о свободе слова, творчества, о языке любви и взаимного уважения, о потере идентичности и прощании с будущим, чей шанс на лучшую жизнь так легко задавить еще в самом детстве. Фильм прибыл на «Зеркало» уже премированным — с призами BAFTA Scotland 2023 года, Британского независимого кинофестиваля Raindance и призом зрительских симпатий Эдинбургского международного кинофестиваля.

«Пустые места»

Россия

Режиссер, сценарист Никита Миклушов

Дата выхода в прокат неизвестна.

Еще один конкурсный фильм второго дня фестиваля — российский. Никита Миклушов — автор «Цензурократии», «Как я изменила богу» и «Любви» — выступает и оператором, и продюсером, вдобавок к тому, что сам придумал и поставил сюжет. Его жена Полина Капантина вместе с актерами Михаилом Давыдовым и Виталием Абрамовским в стиле чистейшего минимализма, который скрипит на зубах и сушит глаза, рассказывает несколько параллельных историй.

Вот влюбленные, запертые в своей квартире: медитативно рассматривают способы творчества, снимают друг друга на камеры, монтируют фильм, отправляют продюсеру (в камео Максим Добромыслов) и получают от него выволочку, после чего выбираются наконец из своего закрытого мира, чтобы поехать в лес и снова сняться на камеру — уже в самом неприкрытом виде.

Вот писатель-бездельник слоняется из комнаты в комнату, перечитывает свои листки, пьет горький кофе, а после, покинув плен квартиры, начинает слоняться по городу, распихивая по пустым местам и щелям свои записки, пока не находит покой в чьей-то надувной лодке на озере под неприятной глазу промзоной. Другой герой возвращается в провинциальный город, где после непродолжительной ознакомительной беседы с начальницей устраивается на работу в ДК. Там требуется молодежь, которая будет придумывать, как развлечь другую молодежь. К нему идут, как на исповедь, кандидаты на какие-то творческие должности — бывшие массовики-затейники со своими карьерными историями. Все интервью кажутся непостановочными, отчего «Пустые места» на миг становятся живее, приземляются и забирают внимание. В остальном оно бесполезно и неприкаянно разбредается по долгим кадрам с городскими лавочками, лесными тропами, подъездами, книжными стеллажами и квартирами с аляповатыми коврами, скрывающими пустоту стен.

• В перерыве между показами продолжаются вылазки. До Плеса, например, не так далеко, как до Юрьевца, — около 50 минут из Иванова на машине. Городок скромный, всего около 1,7 тыс. жителей, но богатая история и невероятной красоты пейзажи придают ему неповторимое обаяние. Он старше Москвы (первое упоминание в 1142 году, на пять лет раньше).

• Здесь жил Исаак Левитан, сохранивший плесские места в своих полотнах, чем все жители горды. Есть и гора Левитана, подняться на которую можно по деревянной лестнице и осмотреть Волгу. По реке курсируют прогулочные теплоходы (билеты от 600 руб.). Для экскурсионных прогулок — повидавшие историю Плеса (ветхость скрыта за десятью слоями краски), но есть, конечно, варианты поразнообразнее и подороже.

• За короткий срок, что фестивальщикам выпадает провести в Плесе, не успеешь ни в единственный в России Музей пейзажа, ни в Дом-музей Левитана, ни в церковь Варвары-великомученицы, не заглянешь на Калашную улицу на ярмарку. Поэтому, сойдя с теплохода, мы высадились в «Плесский пивной дом», где пиво варят по рецептам австрийца, найденным в тайнике XVIII века, а еще подают пирожки с щукой. Благо Плес — сам как музей под открытым небом: свойственная ему холмистость открывает потрясающие виды, а с Волги он выглядит просто сказочно.

«Хроники осады»

Алжир, Франция, Катар

Режиссер Абдалла Аль-Хатиб

Специальный приз жюри как посвящение простым людям во всем мире в момент мировых конфликтов

Дата проката неизвестна.

Картина палестино-сирийского автора и правозащитника, выросшего в осаде, в лагере Ярмук в Дамаске, о том, как живут люди в осажденном городе. Каком конкретно — не названо, но в его облике и жителях узнаются многие регионы Ближнего Востока, охваченные войной. Не менее семи десятилетий длится его конфликтная история, которая раз за разом превращает в пустые места надежды людей на нормальную жизнь. В ее немногочисленные остатки, покрытые пылью и обломками от взрывов, врываются мародеры — группа молодых людей, уже давно не подростков (как раз в таком возрасте женятся и обзаводятся семьями, первыми ипотеками, автомобилями, опытом в путешествиях). Но у героев «Хроник осады» другая цель — найти еду, найти топливо, согреться. Застряв в бывшем магазине видеопроката, который держал когда-то бывший режиссер, отсидевший за свои взгляды в тюрьме, а теперь влачащий жалкое существование, чьи щупальца не добрались только до его пронзительных светлых глаз. В его коллекции — десятки видеокассет с шедеврами мирового кино, на стенах сохранились плакаты («Пролетая над гнездом кукушки», конечно, рифмуется с психическим состоянием бывшего владельца), находится даже видеокамера — работающая! На нее один из мародеров начинает снимать своих друзей, да и потом не скоро выпустит ее из рук.

«Хроники осады» тоже рассказывает несколько параллельных историй, которые соединяются в финале — тоже драматическом. Режиссер применяет прямолинейные метафоры и ставит кадр так, чтобы зрителю не приходилось слишком долго размышлять над символизмом. Тематика оправдывает эту простоту решений, которую можно было бы разругать в другом случае. Но Аль-Хатиб говорит о том, что сейчас многие избегают произносить вслух, опасаясь политических возмущений. На Берлинском кинофестивале 2026 году режиссер получил приз за лучший дебютный полный метр в секции Perspectives, на церемонии награждения вышел в куфии, сопровождаемый палестинским флагом, и посвятил речь Палестине, обвинив Германию в том, что она косвенно причастна к геноциду в Газе. Далее разгорелся скандал вокруг Берлинале, организаторов которого упрекнули в недальновидности и неоднозначности позиции фестиваля.

• Оправиться от осады гостям фестиваля «Зеркало» выпала возможность в Шуе — еще одной знаменитой ивановской локации, пожалуй, наиболее интересной (прости, Юрьевец!). Славный текстильной историей город на реке Тезе встретил нас в образе экскурсовода Елены, энергичной женщины с короткой стрижкой и умением подать историю Шуи так, что сперва смеешься, а потом пускаешь слезу. Перед посещением главных промышленных предприятий (читай, брендов) Шуи, мы узнали, какое отношение к городу имел поэт Константин Бальмонт, чья скульптура в полный рост и с развевающейся шевелюрой стоит у стен музея; как строилась 106-метровая колокольня Воскресенского собора на Зеленой площади (спойлер: не сразу, и в истории ее строительства фигурировали итальянский архитектор и тюрьма); какая судьба выпала Шуйско-Смоленской иконе Божией Матери, от которой остались только копии; как шуяне помнят о конфликте советской власти с церковью в 1922 году, который запустил безжалостные репрессии против духовенства. В Литературно-краеведческий музей Константина Бальмонта (некогда музей Фрунзе) фестивальные гости зайти не успели, но успели узнать, что часть экспозиции посвящена самому поэту, а часть — шуйской земле и ее наследию.

• На Центральной площади Шуи стоит единственный сохранившийся в России с XIX века павильон мерных весов — Важня. Она была «бутылочным горлышком» местного торгового дела: на огромные весы под павильоном загоняли возы с товаром, чтобы оценивать стоимость и вычислять рыночные пошлины. От Важни начинался и отсчет всех дорог, то есть павильон выполнял функцию нулевого километра и главного ориентира, куда вела любая дорога, по которой купцы и путешественники ехали в Шую. Главные приметы города — низкая застройка, старинная архитектура, голуби, прикорнувшие на лепнине, и слишком просторное для взора москвича небо. Нам выпала ясная погода с пробегающими по небу облаками, которые периодически разматывало ветром до состояния тюля, и это создавало невероятную глубокую перспективу. А из рассказов экскурсовода Елены мы усвоили, что шуяне не пропадут, даже если Наполеон вторгнется завоевывать Россию, крестьянский оброк задерут или сменится в очередной раз политический строй.

«Мертвые души»

США, Испания

Режиссер и сценарист Алекс Кокс, Джанни Гарко

«Основной конкурс — выбор зрителей»

Дата проката неизвестна.

Триумфатор зрительских оваций, заключительный фильм международного конкурса «Зеркала» пришел из США и снят на деньги, которые собирали краудфандингом. Как рассказал продюсер Мерритт Крокер, прибывший в Иваново несмотря на все препоны и морально-физические затруднения, почтенный режиссер Алекс Кокс заинтересовался русской литературой в последние годы, словно бы в ответ на антироссийские настроения в мире. А в «Мертвых душах» увидел что-то близкое к истории американской мечты. Поэтому решил адаптировать классический текст и лично исполнить роль Чичикова. Правда, в его фильме он получил другую фамилию — Стриндлер. Как и прототип, он тоже является в уездный город (снимали, к слову, в Испании, в вестерн-городке, где свои фильмы делал Серджо Леоне) и выдает себя то за священника, то за правительственного чиновника, преследуя одну цель: собрать имена и адреса погибших мексиканцев, чтобы продать их миграционной службе задорого.

Насколько далек фильм от текста, вредят ли ему расхождения, справились ли «вестерны» с классическими гоголевскими карикатурами (Ноздрев, Коробочка, Плюшкин, Манилов — все они встречаются у Кокса, всех можно разглядеть) — судить каждому. Мне эта адаптация кажется весьма остроумной в актуализации основных тем: жадности и убогости, человеческой корысти, жестокости и беспринципности. Но британец Алекс Кокс не портретизирует то, чего не знает, и дает картину Америки, все-таки неплохо ему знакомой (он живет в Орегоне). И, вобрав гоголевский мистицизм, лихо разбавляет им приключения Стриндлера, от чего «Мертвые души» становятся едва ли не пелевинской фантазией, в которой пустым местам не находится никакого пространства.