ПТСР от божественности: наша рецензия на «Одиссею» Нолана
. Как режиссер «Дюнкерка» превратил античный миф в военный хоррор«Одиссея» Нолана приближается к миллиарду по сборам: стоит ли смотреть фильм
Мэтт Дэймон в фильме «Одиссея»
Экранизация эпической поэмы Гомера — и по совместительству один из самых обсуждаемых блокбастеров года — собрала в прокате $912 млн и уже скоро войдет в ряд миллиардников. В режиссерском кресле — мастер большого и нарядного кино Кристофер Нолан («Начало», «Дюнкерк», «Оппенгеймер»), в актерском составе — сплошные звезды А-листа: Мэтт Деймон, Роберт Паттинсон, Энн Хэтэуэй, Шарлиз Терон, Том Холланд, Зендея. Нолановская «Одиссея» полна сюрпризов: это совсем не приключенческий экшен, а гудящий военный хоррор, начисто лишенный магии античности.
Кинообозреватель Оля Смолина проследила, как режиссер-самородок осовременил древнегреческие мифы, превратив античную «Одиссею» в скрупулезное исследование ПТСР.
Долгих десять лет царь Итаки Одиссей (Мэтт Деймон) под предводительством боевого товарища Агамемнона (Бенни Сэфди) атаковал вражеские врата Трои. После падения крепости Одиссей и его армия взяли курс к родной гавани, однако путь оказался приключением куда более страшным и долгим, чем война. Капризные волны и грозовые бури закинули корабль Одиссея к странным берегам, где живет циклоп-людоед (Билл Ирвин), великаны-лестригоны, колдунья Цирцея (Саманта Мортон), молчаливые призраки и морские чудовища. Повсюду Одиссея сопровождали богиня Афина (Зендея), нарастающее отчаяние и хроническое чувство вины.
Кадр из фильма «Одиссея»
Тем временем на Итаке разгорелась своя битва — за трон правителя. Пока Одиссей громил Трою, его остров возглавляла жена Пенелопа (Энн Хэтэуэй). Подрастал маленький сын Телемах (Том Холланд). Десятилетия в ожидании Одиссея не прошли для Итаки даром: сразу несколько молодых вельмож, в том числе коварный Антиной (Роберт Паттинсон), выразили желание занять место царя. Пенелопа всеми силами отмахивалась от замужества, Антиной плел интриги против Телемаха, надеясь устранить прямого наследника. Сам Телемах, возмужав, отправился в морское путешествие в надежде найти и вернуть отца.
Кадр из фильма «Одиссея»
После беспрецедентного успеха «Оппенгеймера» ($976 млн в мировом прокате и семь премий «Оскар») Кристофер Нолан окончательно утвердился в статусе самого влиятельного режиссера XXI века. Вместе с большой силой, как известно, приходит большая ответственность, а реалистичными экранизациями комиксов («Темный рыцарь»), анахроничными неонуарами («После») и антибайопиками («Оппенгеймер») уже никого не удивить. Так что Нолан — творец по профессии и «отличник»-педант по натуре — нацелился на нечто фундаментальное. На создание собственного эпоса.
Кадр из фильма «Одиссея»
Античная поэма «Одиссея», появившаяся тысячелетия назад и исторически приписываемая Гомеру, — образец архетипической трагедии, подаривший миру десятки удачных и не очень экранизаций: от «Улисса» Марио Камерини до «О где же ты, брат?» братьев Коэн и столь любимого российскими зрителями мини-сериала Андрея Кончаловского.
«Кинорежиссеру свойственно отыскивать культурные пробелы, и мне показалось, что этот — важный [...] Создавалось впечатление, что мир «Одиссеи» во многом остался без внимания. Рэй Харрихаузен (мастер аниматроники «Ясона и аргонавтов» и «Седьмого путешествия Синдбада») работал с минимальными средствами, но у меня появилась возможность взяться за это дело в куда больших масштабах, чего раньше не было. Я хотел рассказать историю по-новому и современно, сделать ее настолько доступной современной аудитории, насколько это было возможно для Гомера».
Кристофер Нолан, интервью для Los Angeles Times
Прочтение классического текста Гомера от бывшего студента факультета английской литературы и правда вышло чрезмерно прогрессивным. Закадровый голос в фильме принадлежит американскому рэперу Трэвису Скотту, он же, подобно древнегреческому аэду, писал для «Одиссеи» саундтрек.
Кадр из фильма «Одиссея»
Партия «самой прекрасной женщины в мире» Елены Троянской ушла темнокожей Люпите Нионго («12 лет рабства»), а роль падшего воина Синона — актеру Эллиоту Пейджу («Начало»). Кастинг запустил общественный резонанс — войну под стать троянской — между «правыми» (те обвинили Нолана в подыгрывании «воукизму»), среди которых выделился техногигант Илон Маск, пригрозивший выпустить собственную «исторически достоверную» версию «Одиссеи» от Мэла Гибсона, и «левыми», которые с усмешками отстаивали творческий подход одного из самых заметных режиссеров современности. Львиная доля претензий к бутафории, американским диалектам и неточно сшитым костюмам в фильме по большому счету не имеет смысла: если поэма Гомера не стремилась к исторической документальности, то и Нолан не обязан.
Кадр из фильма «Одиссея»
При этом «Одиссея» — кино, максимально приближенное к кошмару реальности, пусть и кутается в декорации древнегреческих мифов. Нолан обращается к базовым приемам «возвышенного хоррора» — медленному темпу, эстетичным визуальным образам и метафоре травмы, — чтобы рассказать историю о духовном крахе ветерана троянской войны, находящегося в состоянии затяжного экзистенциального кризиса.
Ожидаемо, что это преимущественно «мужское» кино, где женские образы — Калипсо, Пенелопа, Елена, Афина, даже Цирцея — скорее функциональны: они созидают, направляют, вдохновляют, формируют экспозицию. Отсутствие фемоптики — типичный нолановский хук, за который режиссер не раз получал по «шляпе». Однако в разрезе «Одиссеи» как драмы о мужской депрессии такой подход не выглядит гендерной дискриминацией. Несмотря на растянутый по современным меркам хронометраж (172 минуты — это 2 часа 52 минуты) и анахроничное повествование с десятками линий и флешбэков, Нолан отчаянно спешит, охватывая всех — не только женских, но и мужских — персонажей по верхам, закономерно опасаясь не вписаться в сюжетные рамки оригинала.
Кадр из фильма «Одиссея»
И такое галопирование не создает эффекта фрагментированности, пусть некоторые экшен-сцены — встреча с великанами-лестригонами или финальная битва с женихами — претенциозно неряшливы и суетливы. Эти моменты компенсирует саундтрек, который гремит, грохочет и стучит на нервах зрителя, пряча все хореографические ляпы.
Нолан, как опытный мореход, хорошо понимает, где нужно ускорить темп, а где отпустить. Например, путешествие в царство мертвых Аид показательно агонистично: кричащие образы павших воинов словно сняты с кадров «Иди и смотри»; заклятый ужин с коварной Цирцеей — почти клиповый реверанс всем тошнотворным канонам боди-хоррора. Но больше всего времени в фильме, как ни странно, отдано внутреннему монологу самого Одиссея — затерянного странника, чей путь до Итаки простирается испытаниями духовными и физическими, а каждая потеря превращается в мучительный договор с совестью.
Кадр из фильма «Одиссея»
Древнегреческие мифы сближали две природы — божественную и людскую, и «Одиссея» Нолана в этом плане самый верный наследник, пусть и вместо нормальных доспехов здесь бутафория, а циклопа изображает гигантский аниматроник.
Афина, Посейдон, Зевс, Калипсо — отражения конструктов социальных или же божественных начал, с которыми так часто ассоциирует и разобщает себя Одиссей: Вина, Месть, Мудрость, Эскапизм. Война по Нолану, который последнее десятилетие упорно снимает антимилитаристское кино («Дюнкерк», «Довод», «Оппенгеймер»), — еще одно проявление непогрешимой власти человека, который много веков назад единолично занял главенствующее положение на Земле.
Кадр из фильма «Одиссея»
«Одиссея» — все то же философское размышление, пусть и в палитре античности, уравновешивающее образы людского и божественного, обрушивающее на главного героя все преимущества и страдания судьбы человека, возомнившего себя богом.
