«Одиссея» Кристофера Нолана воскресила пеплум. Что это за жанр
. 100 лет истории эпических экранизаций в компактном гиде от киноведаЖанр пеплум возродился благодаря «Одиссее» Нолана
Жанр пеплума в истории кино был индикатором технологического прорыва в производстве, однако Нолан вводит свои правила: его «Одиссея» не опирается на такой соблазнительный для голливудских студий ИИ и по минимуму использует CGI-визуализацию, возвращая в кино ремесленный и инженерный подход — как на уровне спецэффектов, так и метода съемки
В связи с громким релизом «Одиссеи» в киноиндустрии вновь заговорили о жанре пеплум — масштабном псевдоисторическом эпосе с грандиозными декорациями и античной тематикой. Прежде яркими примерами жанра считались «Клеопатра» (1963), «Гладиатор» (2000) или «Троя» (2004).
В истории кино у костюмно-исторических драм неоднократно случалась прайм-эра — как на больших, так и на малых экранах. Успех новой адаптации гомеровского текста может вновь запустить череду блокбастеров по мифологическим сюжетам. По такому случаю киновед Валерия Косенко вспоминает, из чего складывался жанр, что пропагандировал и чем обязан техническому прогрессу.
Итальянские корни
Несмотря на размах, сложность в производстве и «конскую» стоимость (бюджет «Клеопатры» 1963 года составил $31 млн, что эквивалентно $340 млн сегодня), жанр пеплума вошел в индустрию почти сразу. Человечество задумалось о Римской империи задолго до съемок первого пеплума, а потому, казалось, только ждало шанса воплотить фантазии на экране. Нулевым пациентом, заразившим мир лихорадкой костюмно-исторического эпоса, принято считать «Кабирию» Джованни Пастроне (1914), однако даже она появилась не на пустом месте.
Кадр из фильма «Кабирия» (1914)
Первый исторический фильм, снятый на итальянской студии, носил название «Завоевание Рима» (1905). Чуть позже эффектные по тем временам батальные вставки появились в короткометражной «Золотой свадьбе» и по тем временам блокбастере на 44 минуты «Одиссея» (1911). А за целый год до «Кабирии» были выпущены «Последние дни Помпеи», об античной ориентированности которых нетрудно догадаться из названия. Все это привело к формированию догматичного представления о пеплуме (реже его называют колосом или жанром мечей и сандалий) как о пересказе античного сюжета в формате костюмированного блокбастера с грандиозными декорациями, сражениями и массовкой.
Эстафету моментально подхватил Голливуд, благодаря которому античные корни пеплума начали соседствовать с библейскими. За Дэвидом Уорком Гриффитом с его новаторскими эпопеями «Рождение нации» (1915) и «Нетерпимость» (1916) последовал фильм «Десять заповедей» (1923) от художественного руководителя студии Paramount Сесила ДеМилля. Им же будут запущены и другие эпосы с говорящими названиями («Царь царей», 1927 год; «Крестное знамение», 1932-й; «Клеопатра», 1934-й).
Кадр из фильма «Десять заповедей» (1923)
И хотя в описании жанра неизменно присутствует приписка «исторический», подлинной фактической достоверности от такого кино никогда не ждали. В будущем для голливудских мейджоров это станет не более чем элементом маркетинга.
О какой исторической правде может идти речь, когда в большинстве случаев зритель имеет дело с мифологическим прошлым? На то он и миф, чтобы многократно пересказываться, обрастая новыми образами, оттенками и контекстуальными смыслами. Особенно, когда речь о кино — главной мифотворческой силе.
Именно это качество неоднократно брали на вооружение. Неслучайно эрой наивысшей востребованности псевдоисторических пеплумов считаются годы итальянского фашизма. После длительного простоя национальной кинематографии пеплумы вернулись на экраны с новой миссией — рассказывать о громких завоеваниях доблестных римлян, проводя нужные параллели с захватническими войнами муссолиниевской армии. Это касалось таких пропагандистских картин, как «Сципион Африканский» (1937), основанный на любимом фашистами сюжете — победе над Ганнибалом и Карфагеном; «Кондотьеры» (1937) о походах полководца Джованни де Медичи, а также «Железная корона» (1941) — фэнтезийный пеплум, переплюнувший остальных по наградам и бюджету (тогда он стоил 40 млн итальянских лир по довоенному курсу).
Кадр из фильма «Железная корона» (1941). Картину наградили на IX Венецианском кинофестивале как лучший фильм «Кубком Муссолини»
Кино сдается телевидению
За XX век произошли серьезные изменения в масштабах производства, но не в смыслах. Античность — фундаментальная система архетипов и вечно актуальных образов. Чаще разнились цели, по которым с пеплума вновь стряхивали пыль и отправляли на экраны. Если у итальянцев жанр служил способом возвеличить национальную значимость, американцами, как обычно, руководил бизнес.
В 1950-х в пеплуме узрели панацею против наступающего на горло телевидения. Борьба за аудиторию привела к аттракциону невиданной щедрости и зрелищности — то единственное, что, по мнению студийных боссов, способно было спасти индустрию и заманить людей в кинотеатры. Помогли и новые технологии — прежде всего широкоформатное изображение, обладавшее огромным преимуществом перед малым экраном телевизионного приемника. Во многом логика Голливуда 1950-х просматривается и в режиссерском подходе Кристофера Нолана, ведь «Одиссею» он снял за $250 млн целиком на камеры IMAX и пленку, подходящую только для определенного типа экранов.
Кадр из фильма «Бен-Гур» (1959)
На какое-то время такая логика даже сработала: прокат заполонили грандиозные и жутко дорогостоящие реконструкции — в первую очередь «Бен-Гур» (1959) Уильяма Уайлера, «Спартак» (1960) Стэнли Кубрика, «Клеопатра» (1963) Джозефа Манкевича. В те же годы одержимость подобного рода блокбастерами блестяще обыгрывает Жан-Люк Годар в фильме «Презрение» (1963), критикуя мировую индустрию за убогую коммерциализацию священных для культуры сюжетов.
Съемки разворачивались на базе итальянской студии «Чинечитта». Это сильно экономило средства, однако все равно не спасало от банкротства. Зрелищные боевики в среднем практически не приносили дохода (исключение составил разве что «Бен-Гур», спасший MGM от разорения), зато требовали огромных вложений. Постепенно и сами студии начинают посматривать в сторону «мыльных опер» и ситкомов для телевидения, не сулящих большой прибыли, но и не угрожавших такими убытками.
Кадр из фильма «Спартак» (1960)
На популярности пеплумов также сказались и крупные политические обострения. Америку 1960-х раздирали на части расовые, военные и культурные конфликты, но кино до последнего предпочитало игнорировать реальность, пытаясь завлечь людей зрелищем без хлеба. Пеплумы были похоронены так же, как мюзиклы и другие павильонные драмы, в которых не прощупывался пульс жизни. На их место пришла бешеная синергия молодости, свежих взглядов и бунтарских методов, отразившаяся в фильмах и лицах Нового Голливуда.
Неопеплум в эпоху СGI
Очередной всплеск внимания к жанру случился на заре нового тысячелетия благодаря кассовому триумфу «Гладиатора» (2000) Ридли Скотта. Успех легендарной истории о римском полководце Максимусе, потерявшем дом и семью из-за политических интриг, спровоцировал появление нескольких тентполов со схожей тематикой.
Кадр из фильма «Гладиатор» (2000)
На экраны вышли адаптация гомеровской «Илиады» «Троя» (2004), «Александр» (2004) — житие Македонского от Оливера Стоуна, «300 спартанцев» (2006) Зака Снайдера, одной ногой уже шагнувшие в комикс, и «Битва титанов» (2010) — боевик по мотивам древнегреческих мифов. Чуть позже начнет меняться и телевизионный ландшафт: выйдут крупные сериалы «Рим» (2005–2007), «Спартак» (2010–2013) и другие проекты, осмысляющие античность уже в долгоиграющем формате.
Кадр из фильма «Троя» (2004)
Как бы ориентация на древность ни путала карты, между фильмами XX и XXI веков пролегла пропасть. Новейшие блокбастеры, хоть их и объединяют под одним зонтичным термином «пеплум», добавляя к нему приставку «нео-», сильно отличаются от своих предшественников по форме. В то время как голливудский эпос начала 1960-х славился размеренностью, длинными планами и кричащей бутафорией, кино нового тысячелетия сражало динамикой и экшеном. Изменилась и подача античной действительности: реальность на экране стала более непосредственной, избавившись от прежней помпезности.
Кадр из фильма «Александр» (2004)
Однако в судьбах костюмного фильма из 1950-х и 2000-х есть и пересечения: как и прежде, существенную роль в возвращении пеплума на экраны сыграл технический прогресс — настоящий талисман жанра. Внедрение спецэффектов и развитие CGI позволило в натуралистичном ключе воссоздать на экране такие миры, о которых прежде можно было и не мечтать.
Кадр из фильма «Одиссея» (2026)
Хоть жанр и помолодел, изменив некоторым своим принципам, нельзя сказать, что до этого он полностью ушел с радаров. «Гладиатор» не перезапустил производство, а скорее наделил его коммерческой перспективой. Зрелищные драмы на античном топливе вновь стали приносить доход — возможно, масштабная адаптация Гомера от Кристофера Нолана начнет цикл заново и ближайшие несколько лет мы проведем в одиссее по легендам канувших цивилизаций.
