Я уже и не помнила, когда в последний раз целовалась, смеялась и чувствовала себя… нормальным человеком. Легкий укол вины чуть омрачил это чувство восхитительной легкости, но оно никуда не исчезло. Вот это прогресс!

Пакстон мне подмигнул и исчез под трибунами. Я направилась в тень от навеса над первым рядом сидений в центральной секции. Села, открыла учебник физики и нашла тот раздел, который завалила на контрольной. Мой средний балл успеваемости никогда не опускался ниже четверки, и я не собиралась портить себе статистику из-за какой-то дурацкой физики.

— Это все ненадолго, — сказала Зоя, плюхнувшись на сиденье рядом со мной и закинув длинные ноги на перила.

Я задумчиво постучала ручкой по тетрадке, пытаясь придумать, как справиться с этой стервой, и решила, что лучшая защита — это нападение.

— Откуда ты знаешь? И вообще, мы не вместе, я же сказала.

Зоя подняла на лоб солнцезащитные очки и закатила глаза.

— Откуда я знаю? Во-первых, Уайлдер, как правило, добивается своего, и, если учесть, что он только что лапал тебя публично, чтобы пометить территорию, это лишь вопрос времени, когда ты сдашься. Во-вторых, ты должна знать, что продолжения не будет.

— Потому что его не было у тебя? — резко ответила я, теперь уже по-настоящему разозлившись, что она лезет не в свое дело.

Ее плечи поникли, и самодовольная улыбка разом увяла.

— Ты видела, как он берется за новый трюк? Тренируется так упорно, что все остальное теряет значение. Всего остального для него просто не существует, пока он не выполнит задуманное.

— Ну и что? Мне кажется, такое упорство достойно восхищения. И я не из тех девушек, чья жизнь строится только на том, чем занимаются их парни. — Я что, назвала Пакстона своим парнем? Давай-ка сосредоточься.

Ее губы тронула кривая улыбка.

— Ты просто не понимаешь. Точно так же он добивается женщин, с тем же напором и тем же старанием. Но как только он выполнит трюк или получит девчонку, которую добивался, его азарт пропадает и он уже думает о следующем трюке, ведь всегда найдется что-то поинтереснее. Трамплин выше, мотоцикл быстрее… девушка привлекательнее. Я не пытаюсь задеть твои чувства. Просто ты не похожа на девушку, которая с легкостью переживет, когда с ней переспят, а потом бросят.

Хотя я изо всех сил делала вид, что меня не задевают ее слова, мое сердце сжалось, когда я поняла: отчасти Зоя права. Если я собираюсь уступить Пакстону, то должна быть готова к тому, что рано или поздно он меня бросит… причем скорее рано, чем поздно.

Зоя убрала ноги с перил и встала.

— В общем, будь осторожнее. Для девушки, чья жизнь строится не только на том, чем занимается ее парень, ты ведешь себя странно. Сидишь на его тренировке, хотя там, за холмом, тебя ждет целый Рим. — Она пожала плечами. — Просто пища для размышлений.

Не сказав больше ни слова, она пошла прочь, разминувшись по дороге с Брук.

— Все нормально? — спросила Брук, усевшись рядом со мной.

— Да, — соврала я, изобразив преувеличенно бодрое настроение.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Ладно, как скажешь.

— Можно задать тебе личный вопрос?

— Третий, обычно три целых и одна десятая, если я ничего не завалю, и полтора года.

Я растерянно заморгала.

Брук рассмеялась.

— Размер бюстгальтера, средний балл успеваемости и сколько времени у меня не было секса.

— Э-э-э… я хотела спросить о другом.

— Ну давай.

— Зачем ты ходишь смотреть тренировки? Повсюду сопровождаешь Пенни? Почему не гуляешь по Риму? Не займешься тем, что интересно лично тебе?

Она пристально на меня посмотрела.

— Я была рядом, когда Пенни впервые сломала руку на самодельной рампе во дворе дома Пакстона. Я тогда привела Пенни домой, практически притащила на себе. Я смотрю тренировки, потому что хочу поддержать друзей. И не просто друзей. Эти ребята — моя семья. К тому же, — она указала на рампу, — они потрясающе выступают. Мне нравится наблюдать, как летает моя сестра. Видишь? Это она.

На дальнем конце рампы взревел мотоцикл, Пенни доехала до края трамплина и взмыла в воздух. Я затаила дыхание, когда она развернула свой мотоцикл прямо в полете и плавно приземлилась на земляной посадочной площадке.

— Офигеть!

Брук улыбнулась:

— Она просто невероятная. Кстати, одна из ее медалей — в мужском зачете.

Я наблюдала, как другие спортсмены крутятся и делают сальто в воздухе на своих мотоциклах. Они все были сильными, смелыми и невероятно талантливыми.
А потом пришла очередь Пакстона. Я с замиранием сердца смотрела, как он срывается с края трамплина, переворачивается в воздухе и на мгновение отпускает руль мотоцикла. Кажется, я вообще не дышала, пока он вновь не схватился за руль и не приземлился — легко и изящно.

— Круто, Уайлдер! — крикнула Брук, сложив руки рупором.

— Он отпустил руль, — выдохнула я.

— Да! Но ты подожди и увидишь Пенни. Она лучше всех. И все это знают.

— Он отпустил руль. Прямо в воздухе.

Брук медленно повернулась ко мне.

— Все хорошо, Лия. Он постоянно так делает. Они все так делают. Они тренируются над огромными ямами с поролоном, пока у них не начнет получаться. С ними все будет в порядке.

— Он сумасшедший.

Брук пожала плечами:

— Они все сошли с ума, если по правде.

Начался второй заезд. Не все спортсмены приземлялись как надо. Кто-то скользил по посадочной площадке и заваливался набок вместе с мотоциклом. Каждый раз, когда это происходило, Брук совершенно спокойно говорила мне, что все хорошо.

— Если случится что-то серьезное, сразу будет понятно, — сказала она.
Время шло, гонщики продолжали тренироваться. Двигатели ревели, мчась к трамплину, и почти затихали — вместе с моим сердцебиением, — пока мотоциклы взмывали в воздух. Грохот моторов, когда гонщики газовали после удачного приземления, стал для меня лучшим звуком на свете. Было шумно и грязно, но, когда сидишь на трибуне и наблюдаешь со стороны, кажется, будто все это происходит в отдельной реальности, в собственном маленьком мире Мятежников, куда тебе разрешили заглянуть одним глазком. Пенни исполнила трюк, который я даже не могу описать: на середине сальто спрыгнула с седла и тут же села обратно. Лендон поставил свой мотоцикл вертикально.

Пакстон сделал двойное сальто назад.

— Он перекрутил, — прошептала Брук, подавшись вперед.

Учебники и тетрадки упали с моих колен — Пакстон резко пошел на снижение почти вертикально к посадочной площадке.

— О боже!

Его заднее колесо стукнулось о земляной настил.

Мотоцикл вылетел из-под него при ударе.

И завалился… прямо на Пакстона.

Мотор затих.

— Пакстон! — крикнула я, поднявшись на ноги.

Его голова отскочила от рампы, а потом он съехал вниз вместе с упавшим мотоциклом.

— Это… нехорошо, — прошептала Брук у меня за спиной.

Но я уже спрыгнула с трибуны, хотя расстояние до земли было метра два с половиной, не меньше, и помчалась к Пакстону, вокруг которого собрались остальные члены команды.

— Туда нельзя, — сказал один из охранников, обхватив меня за талию.

— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, однако он был выше меня почти на голову и тяжелее килограммов на сорок. Я пиналась, топала ногами, махала руками, но все бесполезно. Для него я была просто мошкой.

Я не видела Пакстона, видела лишь искореженное заднее колесо его мотоцикла.

О боже. Неужели он?..