Московская скорая помощь: как она работает
. Рассказываем о службе для самых разных экстренных ситуаций
Сотрудник станции скорой и неотложной медицинской помощи им. А.С. Пучкова в автомобиле
На этой неделе в России отметили День скорой помощи. По состоянию на 2025 год по всей стране в этой системе работают более 160 тыс. человек. Одна из самых эффективных систем сегодня выстроена в Москве — отвечает за нее Станция скорой и неотложной медицинской помощи им. А.С. Пучкова. Мы разобрались, как устроена служба в столице, и сравнили ее с аналогами в других странах мира.
Один номер и единый центр
В Москве вызов скорой проходит через Единый городской диспетчерский центр. Именно там за несколько секунд принимают обращение, уточняют, что случилось, и определяют, какая помощь нужна пациенту. По открытым данным, там круглосуточно работают 65 диспетчеров, а время ответа оператора составляет 3–4 секунды.
Сама по себе эта цифра мало что объясняет. Важнее, что происходит после ответа. Диспетчер уточняет адрес, симптомы, возраст пациента, сознание, дыхание, боль, травму, беременность и другие признаки. Дальше обращение превращается в маршрут помощи: экстренный выезд, неотложная помощь или консультация врача по телефону, если бригаду отправлять не требуется.
В московской скорой диспетчеры имеют медицинское образование, а в Едином городском диспетчерском центре работают алгоритмы опроса с элементами искусственного интеллекта. Они помогают быстрее определить повод вызова и выбрать нужный сценарий.
Мы посмотрели, как этот первый этап устроен в других крупных системах. В Англии показатель ответа на звонок 999 отдельно отслеживают на уровне национальной службы скорой помощи. Так, в феврале 2023 года английские службы отвечали примерно на 24 тыс. звонков в день, а среднее время ответа составляло 13 секунд. Годом раньше показатель был хуже — 22 секунды. На скорость первого ответа влияет нагрузка, число звонков и то, как система распределяет ресурсы в пиковые периоды.
Во Франции вход в экстренную медицину устроен иначе. Звонок по номеру 15 попадает в SAMU — центр медицинской регуляции, который решает, что нужно пациенту: консультация, санитарная перевозка, помощь пожарно-спасательной службы или выезд медицинской команды SMUR. В этом случае статистика часто показывает не одну общую скорость, а работу конкретных центров. Например, SAMU 92 AP-HP в 2024 году получил 585 272 звонка, в среднем около 1600 в день; 97% звонков были сняты менее чем за 60 секунд, а среднее ожидание ответа составило 17 секунд. За тот же год центр дал 100 614 медицинских советов без отправки ресурсов и организовал 12 230 медицинских выездов SMUR.
Сингапур показывает третий подход, в нем ориентируются на конкретный целевой показатель: отвечать на звонки 995 в течение 10 секунд в 95% случаев и прибывать на вызовы скорой в течение 11 минут в 80% случаев. Здесь важна не только скорость, но и прозрачность ожиданий: жителю заранее понятно, как система измеряет первый контакт и прибытие помощи.
Сеть подстанций: чтобы бригада была ближе к пациенту
Время прибытия скорой помощи зависит не только от свободной полосы и мастерства водителя. В большом городе важно, где именно находится бригада в момент вызова: рядом с пациентом, на другом конце района или уже на пути из больницы после предыдущего выезда.
На этапе прибытия ключевую роль играет распределенная сеть подстанций и число дежурных бригад. В Москве это позволяет держать среднее время прибытия на экстренные вызовы примерно на уровне 10,6 минуты. Как отметила заммэра Анастасия Ракова, сегодня в столичной службе работают 11 тыс. врачей, фельдшеров и водителей. В среднем за сутки они выполняют около 12 тыс. выездов, то есть свыше 4 млн в год.
Для мегаполиса это важнее, чем кажется. Время прибытия зависит не только от пробок, но и от того, где закончился предыдущий вызов, сколько бригад уже занято, как быстро диспетчер классифицировал обращение и есть ли рядом свободная машина. Сравнивать города по одной цифре сложно: за одинаковыми 10–11 минутами могут стоять разные модели организации.
Для сравнения можно взять Нью-Йорк — тоже крупный и перегруженный город, где скорая работает в плотном трафике и при высокой нагрузке. Среднее время для машин скорой на жизнеугрожающие медицинские вызовы от звонка 911 до прибытия — 11 минут 21 секунда. При этом показатель «от отправки бригады до прибытия» — 8 минут 49 секунд. Разница между этими двумя цифрами показывает, что часть времени теряется еще до того, как машина отправилась на вызов: на прием звонка, классификацию вызова и передачу ресурса.
Универсальная готовность: от родов до реанимации
Московская скорая работает с очень разными поводами: от начавшихся родов и высокой температуры у ребенка до боли в груди, тяжелой одышки, падения, ДТП или внезапной потери сознания. Для пациента это один вход — звонок по номеру 103. Дальше система сама определяет сценарий: срочный выезд, неотложная помощь, консультация врача или госпитализация.
Такой подход требует от службы широкой клинической готовности, а также единый стандарт действий. Диспетчер, бригада, консультанты и стационар должны понимать друг друга без лишних объяснений: какой повод вызова, какой риск, какие данные уже известны, куда пациента лучше направить.
Сама станция оказывает и скорую помощь, когда есть угроза жизни, и неотложную помощь, когда состояние требует медицинского вмешательства, но не несет непосредственной угрозы жизни. На ней есть даже реанимобиль с аппаратом ЭКМО — системой, которая временно берет на себя часть функций сердца и легких. Такие технологии нужны не каждый день и не для каждого пациента, но они показывают уровень готовности службы к критическим ситуациям.
В разных странах универсальность скорой устроена по-разному. В Англии служба делает ставку на строгую клиническую сортировку уже на этапе звонка: NHS Ambulance Response Programme делит вызовы на четыре категории. Первая — угроза жизни, например остановка сердца или дыхания, вторая — серьезные состояния, включая инсульт и боль в груди, третья и четвертая — менее срочные ситуации [6]. Такая модель помогает не отправлять одинаковый ресурс на все обращения, а быстро выделять случаи, где человеку нужна немедленная помощь.
Во Франции экстренная помощь устроена как связка двух звеньев. Первое — SAMU, медицинский центр, который принимает звонок по номеру 15 и решает, что именно нужно пациенту: уточняет симптомы, состояние человека, срочность ситуации. В зависимости от ситуации выбирается дальнейший маршрут: консультация по телефону, направление к врачу, помощь пожарно-спасательной службы или выезд медицинской команды — SMUR, которая приезжает, чтобы начать помощь уровня реанимации еще до прибытия в больницу.
А, например, в Германии на многие вызовы приезжает бригада скорой, а при тяжелом состоянии к ней отдельно направляют врача неотложной помощи — Notarzt. Такая схема называется rendezvous-system: машина скорой и врачебный автомобиль могут ехать к пациенту отдельно и встретиться уже на месте.
Клиника на колесах
Универсальная бригада должна быстро переключаться между разными сценариями. Для этого машины оснащают аппаратами экспертного класса. В них есть дефибрилляторы-мониторы, аппараты искусственной вентиляции легких, устройства для автоматических компрессий при сердечно-легочной реанимации, портативные УЗИ-аппараты. Такое оборудование позволяет не только довезти пациента до больницы, а начать диагностику и лечение на месте вызова или прямо в салоне автомобиля.
Даже сильная бригада не всегда должна оставаться один на один с тяжелым случаем. Отдельный уровень готовности — связь с Центром критических состояний. Если случай сложный, данные с дефибриллятора-монитора в каждой машине передаются дежурным анестезиологам-реаниматологам. Они видят важные показатели — давление, сатурацию, частоту дыхания — и при необходимости дистанционно консультируют бригаду.
В последние годы изменилось не только оборудование, но и пространство, в котором работает бригада. Московские эксперты скорой медицинской помощи вместе с инженерами Горьковского автозавода разработали автомобиль на базе «Газели NN»: в нем увеличили высоту и площадь салона, продумали размещение аппаратуры и укладок, сделали больше мест хранения и улучшили доступ к пациенту. Одно из ключевых эргономических улучшений — запатентованная универсальная рейлинговая система крепления медицинской аппаратуры, так что любой аппарат можно быстро снимать или перевешивать в случае необходимости.
В других странах работает же идея универсальности. В США, например, рекомендации по оснащению машин скорой разделяют оборудование по уровням: basic life support и advanced life support. Машины расширенного уровня должны иметь средства для мониторинга, дыхательной поддержки, реанимации, введения лекарств и работы с тяжелыми пациентами.Чем сложнее состояние, тем больше действий нужно начать еще до приемного отделения.
Во Франции эта функция во многом вынесена в SMUR — мобильные команды экстренной помощи и реанимации. Они выезжают по решению SAMU к тяжелым пациентам и оказывают помощь уровня интенсивной терапии вне больницы. Это другой подход: не каждая машина работает как универсальная «клиника на колесах», зато для критических случаев есть специализированный выездной ресурс.
Цифровая карта вызова
В московской скорой вызов оформляется в электронном виде. Информация поступает на планшет бригады, который связан с ЕМИАС. Еще по дороге медики могут увидеть важные данные о пациенте и подготовиться к нужному сценарию помощи: например, учесть хронические заболевания, аллергию, недавние обращения или другую медицинскую историю.
Для тяжелых случаев важна и обратная связь. Бригада может передавать в стационар показатели пациента в реальном времени: давление, сатурацию, частоту дыхания, сведения о проведенных манипуляциях, включая ИВЛ. В больнице в этот момент получают не общую фразу «везем тяжелого пациента», а конкретные данные, по которым можно заранее готовить врачей, оборудование и дальнейший маршрут.
В других странах цифровизация скорой решает ту же задачу — убрать разрыв между машиной и приемным отделением. В Уэльсе, например, служба скорой помощи NHS перевела клинические записи на электронный формат через iPad. В результате больницы могут видеть информацию о пациенте до его прибытия, а это помогает быстрее принять решение о дальнейшем лечении.
А вот в США цифровой обмен между скорой и больницей остается одной из проблем EMS-системы. По открытым данным, в национальной базе было 34,7 млн транспортировок в больницы, но данные о дальнейшем исходе лечения вернулись только по 1,06 млн записей. Это больше, чем в 2021 году, когда таких записей было 265,5 тыс., но масштаб разрыва все еще заметен: скорая часто передает информацию в больницу, а полноценная обратная связь из стационара возвращается далеко не всегда.
Опыт разных стран показывает, что современная скорая помощь — это сложная городская система, где важны время ответа, точность диспетчерской сортировки, расположение бригад, оснащение машин, связь со стационаром и возможность подключить экспертную помощь еще до прибытия пациента в больницу. Универсальной модели для всех мегаполисов нет. Англия сильна клинической сортировкой вызовов, Германия — многоуровневой системой с подключением специализированного врача в случае необходимости, Сингапур — публичными стандартами времени ответа и прибытия, США — развитием обмена данными между EMS и больницами. Москва в этом ряду отличается тем, что собирает все этапы внутри одной городской службы: от первого звонка до передачи пациента врачам стационара.
