«Мужественный попс»

— «Кинооблучение» — книга в первую очередь про группу «Кино», а не про Цоя, верно?

— Да, я позиционирую ее таким образом. Хотя в начале ярко выраженной группы не было. Альбом «45» писали, по сути, два человека — Виктор Цой и Алексей Рыбин. Иногда помогали музыканты «Аквариума». «Начальник Камчатки» — это уже чистой воды цыганский табор. Тогда на студии писались одновременно три альбома («Белая полоса» — «Зоопарка», «День серебра» — «Аквариума» и «Начальник»), и одни и те же музыканты кочевали из одной сессии в другую. «Это не любовь» писали вдвоем Цой и Юрий Каспарян, только в последний момент записи пришел блестящий Александр Титов и за один день сыграл весь бас.

«Кино» начиналось эмпирическим путем, с миру по нитке. Но уже незадолго до «Группы крови» стало возникать альбомное мышление, и каждый из музыкантов стал многое вносить. Каспарян, изучая винилы «новой волны», «новых романтиков» и раннего панка, создал свою элегантную минималистичную манеру — никто в рок-клубе так не играл. Безумно большой была роль Георгия «Густава» Гурьянова как идеолога красоты, человека, который формировал стиль «Кино». Игорь Тихомиров был единственным профессиональным музыкантом в составе. Когда они мощно выстрелили «Группой крови», это, конечно, было торжество коллективного мышления. Хотя понятно, что автором песен был Виктор Цой.

— Вы слышали «Кино» вживую?

— Был на большом количестве концертов — и слабых, и сильных. Например, на одном из концертов в Питере их разогревала группа «Петля Нестерова», их приятели, которые играли такой актуальный английский пост-панк и, как по мне, звучали не менее убедительно, чем хедлайнеры. А на мемориальном концерте памяти Башлачева в «Лужниках» «Кино» убрали всех — даже таких концертных монстров, как «Зоопарк», Алиса» и «ДДТ».

— А лично с участниками группы пересекались, общались?

— Со всеми, кроме Цоя. Не потому, что случай не выпал или по времени не сошлись, просто он был очень закрытый человек. В моей книге одна из глав прямо начинается с предложения: «Виктор Цой очень плохо давал интервью». Это правда.

— «Кино» — любимая, значимая группа для вас?

— Я к ним всегда относился очень спокойно. Из питерских групп «Алиса», «Телевизор», «Аквариум», даже «Петля Нестерова» были мне симпатичны больше. Они больше соответствовали моим взглядам на русский рок. Но в какой-то момент случилась мистическая история. Мне в руки попала запись с презентацией программы «Начальник Камчатки» в 1984 году в Ленинградском рок-клубе. CD-R отказывался играть, но потом я как-то хитроумно над ним поколдовал, и он заиграл. И у меня просто снесло крышу — настолько феноменально мощный был концерт. При этом их вообще не хотели пускать на фестиваль — мол, слабо играете. Тогда только сформировался состав, пришел барабанщик Густав Гурьянов, и они буквально за несколько недель перевернули все — и свою концертную форму, и отношение журналистов. Этот концерт очень сильно на меня повлиял.

— Можем ли мы с уверенностью сказать, что «Кино» — это был пост-панк? Или это все-таки русский рок, чем бы он ни был?

— Ну там были какие-то отблески The Sisters of Mercy. Но, например, Duran Duran и The Smiths там слышно больше, чем The Cure. Если уходить в терминологию, то от новой волны до электророка. Какой пост-панк, о чем ты! Максимум модненькое инди. А мои коллеги в подпольном журнале «Урлайт» придумали гениальное определение стиля позднего «Кино» — мужественный попс.

«Мы все были немножко обманутыми»

— Как вы работали над книгой? Сколько времени на нее ушло?

— Эта история коррелирует с русскими сказками народными: лежал на печи Илья Муромец 30 лет и три года… Вот здесь по срокам — абсолютно то же самое. Плотная ежедневная работа — это последние три-четыре года. Но дело в том, что году в 1994-м я начал брать первые интервью для своей книги «Сто магнитоальбомов советского рока», в книгу попали «Группа крови», «Начальник Камчатки», «45». Потом были книги про Курехина, про Майка, про «Аквариум», и фактуры становилось все больше и больше. Грубо говоря, человек дает интервью про Майка и рассказывает про совместные концерты с Цоем. Время шло, и красной строкой шла тема Цоя, но она, видимо, ждала своего часа.

— Своей книгой вы хотите как-то изменить или хотя бы подкорректировать то, как сейчас воспринимают группу «Кино»?

— В ней абсолютно другое «Кино». Эта книга — мое «Кино». Я довольно сильно смещаю акценты в сторону тех музыкантов, которые незаслуженно забыты. Мне кажется, что в моей книге впервые в истории группы «Кино» появляется объем. Это не просто Виктор Цой и кто-то там сзади, это не моно и даже не стерео, а квадро.

Мы все были немножко обманутыми, выстраивали в голове историю «Кино» по песне «Перемен!» в фильме «Асса». По драке в фильме «Игла». По Цою, который кидает уголь в фильме «Рок» Алексея Учителя. И по концерту в «Лужниках» в июне 1990 года — кстати, очень плохо сыгранному.

Сейчас будет дерзкое утверждение, но все, что мы знали про «Кино» до этой книги, — это верхушка айсберга. Книга на 50–60% состоит из неизвестной информации про «Кино» и на 60–70% — из неизвестного визуального ряда про «Кино». Поэтому это совсем другое кино.

— Как вы все это находили?

— Было огромное количество интервью, огромное количество встреч. «Кинооблучение» — это ж не только название книги: когда, допустим, я общаюсь с человеком, беру интервью, то уже в каком-то смысле происходит кинооблучение. Предпоследний вопрос, который я задаю, звучит так: «Все ли я спросил, ничего ли я не забыл?» Он атомный, очень хорошо работает. Мне хочется, чтобы после меня на интервью оставалась выжженная земля. А последний вопрос такой: «Что у вас осталось дома? Может быть, кассеты, катушки, фотографии, письма, плейлисты». В итоге около половины материала, который есть в книге, люди увидят впервые.

«Легенда «Последнего героя» очень выгодна»

— Вы решили написать эту книгу, когда пошли в магазин и увидели там кучу книг про «Кино» и ни одна из них вас не устроила. В чем их основная проблема?

— Как правило, все эти книги написаны людьми из Санкт-Петербурга и нет ни одной, написанной хотя бы критиками из Москвы или с Урала. Все эти книги, как мне кажется, страдают региональной закрытостью, замкнутостью. Там довольно неплохо описаны те события, которые происходили с группой в Ленинграде, и практически ничего нет про массу концертов и фестивалей в Москве, в Свердловске, в ряде других городов.

Например, летом 1986 года был проведен могучий фестиваль «Движение в сторону весны», где выступали лучшие группы из Ленинграда и Москвы. Из Питера были «Кино», «Алиса», «Аквариум», из Москвы — «Звуки Му», «Николай Коперник», «Ночной проспект». Суперсостав. Я могу ошибаться, но не видел ни в одной из книг, которые вышли на данный момент, упоминания об этом, а это было крупное событие, фестиваль двух школ рока.

И второй момент: в той же Москве была целая субкультура подпольных журналов: «Зеркало», «Ухо», «Урлайт», «Зомби». И они довольно живо реагировали на группу «Кино». При этом позиция постоянно менялась: например, дебютный «45» в журнале «Ухо» был подвергнут критике. В моей книге есть огромный скан с разгромной статьей под заголовком «Романтики в лайкровых перчатках», там от альбома камня на камне не оставляют. А потом прослеживается, как менялось отношение к группе. Видимо, надо быть внутри этой культуры.

И я уж молчу про то, что практически ни в одной книге нет рассказа про довольно жесткий винт акустического концерта Майка Науменко и Виктора Цоя в Киеве. Изредка где-то там мелькают оправдательные записки, которые они писали в отделении милиции Московского района города Киева. История группы, как мне кажется, исследована неплохо, но очень фрагментарно, с неким региональным креном.

— У книги подзаголовок «неавторизованная история» — что вы имеете в виду?

— «Авторизованная» — это когда биограф Хантер Дэвис пишет про «Битлз», они все вычитывают, правят и получается, в общем, немножко безжизненно. У меня история неавторизованная, но я знаю, что каждый факт перепроверен много раз. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то вмешивался в мое «Кино». Книга — она по силе довольно кинематографичная, это почти кино — с маленькой буквы. И я тут выступаю как режиссер. 

— Пользуясь вашим приемом, все ли я спросил, ничего ли я не забыл?

— Знаешь, я очень горжусь названием, потому такого слова до этой книги в русском языке не было. И я надеюсь, что оно приживется. У всех разные аналогии. Кто-то берет в руки книгу и говорит: «О, это как «Фотоувеличение» Антониони».

— Я тоже об этом подумал.

— А я совсем другое имел в виду. А еще у нее, как я считаю, одна из самых ярких, лучших, самых дерзких, самых провокационных обложек среди книг о русском роке. В центре — герой, а вокруг него все летает, заворачивается, прямо как в стиральной машине. Была большая проблема, как это стилизовать: мне надо было, чтобы руки летали отдельно, ноги отдельно, голова отдельно. А они все статичные, на сцену выходили как четыре всадника Апокалипсиса, все в черном, и стояли неподвижно. Огромного труда стоило найти фотографии, где они живые, где они двигаются.

Короче, это в чем-то аналог Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band. Можно критиковать книгу, по каким-то причинам запрещать тираж. Можно говорить, что сильный крен в сторону Москвы, и с чьей-то точки зрения эта критика будет справедливой. Но уж что-что, а обложку критиковать нельзя.