Юрий Колокольников — РБК Life: «Цель — подольше сохраниться в профессии»
. Разговор с актером о «Левше», русском человеке и ГолливудеЮрий Колокольников оценил кинокомиксы и российского зрителя
С 22 января в прокате «Левша» Владимира Беседина. Это масштабная и вольная адаптация одноименного рассказа Николая Лескова. Одну из главных ролей, гениального изобретателя Левшу, сумевшего подковать блоху, сыграл Юрий Колокольников — желанный артист в российском и голливудском кино.
По сюжету фильма императорская Россия готовится к войне с Великобританией, чьи шпионы подкидывают во дворец Александра III механическую блоху — устройство слежения. В шпионскую интригу ввязываются дворянин Огарев (Федор Федотов) и Левша, всеми забытый изобретатель из Тулы (Юрий Колокольников).
В преддверии выхода фильма мы поговорили с артистом о кинокомиксах и Голливуде, 3I/ATLAS и Джеймсе Бонде, отношении к возрасту, выгорании и о том, почему Кристофер Нолан — гений.
— Первый вопрос шутливый: стал ли препятствием в работе над фильмом «Левша» тот факт, что вы правша?
— В нашей версии «Левши» у него рука механическая. И так как он изобретатель, там всякие разные гаджеты еще у него: фонарик, молоточек. Поэтому у нас в фильме герой иначе представлен, нежели у Лескова.
Кадр из фильма «Левша»
— У Николая Лескова очень ироничный стиль письма. Критики жаловались, что в произведении сложно порой отличить добро от зла, что в нем много шутливой иронии. В вашем воплощении Левша какой?
— Это будет жанровое и приключенческое кино, которое призвано развлечь зрителя. В какой-то степени даже комедийное. Поэтому наш Левша за словом в карман не лезет, как слон в посудной лавке, может полгорода разнести, но идет к своей цели. Разумеется, у него есть своя трагедия, из-за которой он «ушел на дно», и в фильме мы ее раскрываем. И когда к нему приходит Огарев (персонаж Федора Федотова. — РБК Life), призывая спасти мир, Левша изначально не шибко рвется.
Сперва он предстает классическим примером разочаровавшегося человека. При этом гениальным человеком, изобретателем. Но это же его сильно отдаляет от людей.
— Кажется, что это своего рода кинокомикс. Режиссер фильма Владимир Беседин с комиксами на «ты»: снимал самого первого короткометражного «Майора Грома» и писал сценарий «Чумного доктора». Для вас «Левша» — кинокомикс или нет?
— Мне кажется, что не было задачи сделать кинокомикс, но как один из референсов комикс точно присутствовал. Это же отдельная культура, востребованная во всем мире. Конечно, хочется нам что-то свое в этом жанре сделать или какие-то элементы комикса привнести. Тем более Володя Беседин — визуалист. И у нас еще исторический Питер в кадре, что способствует созданию красивой, живой картинки.
— Вы сыграли в «Крейвене-охотнике» из вселенной Marvel. Скажите честно, когда вы читаете в голливудском сценарии описание сцены в российской тюрьме на Дальнем Севере и с розовой туалетной бумагой в камере, вы испытываете внутреннюю иронию? Грубо говоря, напряжение от возможной клюквы?
— Я не читал сценарий «Крейвена». Вообще в этот проект я попал так: мне позвонил агент, когда я был в каких-то дальних странах, и говорит: «Хочешь сняться в комиксе?» Ну, конечно, хочу. (Смеется.) У меня было как раз две недели, и я вылетел в Лондон на съемки. Но вообще это же комикс, поэтому я ко всем подобным вещам спокойно отношусь.
Да и вообще я люблю такие большие проекты, как «Крейвен». Кто бы что ни говорил, стереотипное это кино или нет. Поверьте мне на слово, возможность попасть на такую площадку — всегда счастье. Ты играешь в песочнице за сто миллионов долларов — что может быть лучше, и еще тебе за это и деньги платят. Скажу честно, я столько лет в профессии, а как любил с детства съемки, так до сих пор испытываю чистый восторг от них и удовольствие. В 1990-х я попал на съемки, кажется, «Гардемарины, вперед!» и даже какой-то реквизит на память спер.
— Вашего партнера по «Кревену» Аарона Тейлора-Джонсона давно сватают в следующего «Джеймса Бонда». Как считаете, хороший из него получится Бонд или лучше пусть будет совершенно неизвестный исполнитель?
— Я вообще не представляю, как они принимают это решение — кто сыграет следующего Бонда. Каким критериям нужно соответствовать? Но вообще неважно, возьмут Аарона или кого-то другого, все равно я буду смотреть следующий фильм в полном восторге. Потому что это уже проект-феномен. Сколько он существует, столько и развивается. Вспомните, каким Бонд был в самом начале и какой он в последних фильмах.
— Вы много бывали на отечественных и западных премьерах ваших проектов. Есть разница, как аудитория воспринимает кино здесь и там? Я часто слышала от коллег-критиков, побывавших на иностранных фестивалях, что там зритель живее реагирует, ярче выражает эмоции. Наш зритель сдержанней.
— Нет, особой разницы не ощущал. У нас чисто индустриально люди злее. Внутри индустрии твои же любят тебя пожурить на какой-то премьере: «Зачем ты тут снялся?» Вроде бы открыто не критикуют, но с каким-то таким ехидством это все говорят. Есть такая черта у русского человека. Но я думаю, мы просто так сложно устроены. Понятно, какой у нас бэкграунд. Не случайно про нас говорят, что, если у соседа корова лучше, ее хочется прирезать, а не приложить усилия, чтобы и у тебя была такая же классная корова. В то же время мы очень искренние — все наши эмоции настоящие. А еще мы отзывчивые, внимательные друг к другу в моменте. Вот такой контраст.
— Недавно вышел «Рыцарь Семи Королевств» Джорджа Мартина из вселенной его «Игры престолов». Как человек, имеющий отношение к главному сериалу 2010-х, будете смотреть?
— Конечно. Я вообще слежу за всей этой киновселенной. При том что я «Игру престолов» не смотрел до момента, пока не начал в ней сниматься. Великий сериал! Сейчас смотрю все связанные проекты, хотя я не фанат исторического фэнтези. Например, никогда не смотрел ни одну из частей «Властелина колец». Надо бы восполнить этот пробел.
— Российские артисты, работавшие в Голливуде, рассказывают, что там все строже в плане организации и проведения съемок. Какие голливудские стандарты или принципы вам бы хотелось, чтобы прижились в российской индустрии?
— Кинопроцесс везде приблизительно одинаковый, и наше производство ничем не отличается от голливудского. Понятно, что есть разные бюджеты и платформы. Но глобально индустрии работают одинаково. Я даже побывал на съемках в Северной Корее, и там съемки проходят точно так же. Хотя это закрытая страна, у них нет опыта копродукции с другими, они не перенимали чужой опыт. Но по ощущениям все то же самое.
Понятно, что голливудское кино уже давно выработалось в более четкую систему, где все строже и точнее налажено. У них есть профсоюзы, сформировались конкретные правила работы. Например, съемки идут пять рабочих дней в неделю, а суббота и воскресенье всегда выходные. И данному правилу строго следуют. Случаются редкие исключения, но это единичные случаи. У нас график съемок может быть более плавающим. Но факапы случаются везде, поверьте. И на больших голливудских съемках в том числе.
— Вообще кажется, что кино как профессия не для всех. Этим надо жить.
— Кино — это фанатичная профессия, правда. Ты когда находишься на съемках по 15–18 часов, у тебя ни на что остальное не остается сил. Вся прочая жизнь немного на паузе, тебя на нее уже не вполне хватает. Со стороны кажется, что кино — это только красные дорожки, премьеры. А на деле это большой труд, который не всем подходит и не все его выдерживают. Кино — это грязь, пот и кровь. И абсолютное поклонение.
— В прошлом году с вашим участием вышел «Последний Ронин» Макса Шишкина. Я делала с ним интервью, и он рассказывал, как у него родилась мечта заполучить вас в проект, но казалось, что это маловероятно: вы большая звезда, а он дебютант. Но вы взяли и согласились. Вас часто приглашают в дебютные проекты или в авторское кино, где и бюджеты другие, и новички могут перед вами робеть?
— Знаете, меня нередко спрашивают, с каким режиссером я хотел бы поработать, и я всегда отвечаю, что с режиссером, которого еще не знаю. Дебютанты поэтому мне очень интересны: это люди, которые долго вынашивают свое кино, идут к нему и относятся к нему тоже по-особенному. У дебютного кино совершенно иная энергия.
— Но и с вашей стороны должно быть это доверие молодому автору.
— А я всегда стараюсь доверять, и важно, чтобы у нас с режиссером сложились доверительные отношения. Я же на площадке как солдат — выполняю указания. Макс Шишкин меня покорил тем, насколько хорошо он владел историей, как глубоко был в нее погружен, продумал весь мир фильма до мелочей. Это было очень заразительно.
— Не могу не спросить про «Белый лотос». Расскажите о работе с Майком Уайтом, придумавшим один из самых успешных проектов последних лет.
— Да что тут скажешь: Майк просто крутейший чувак, очень трудоспособный человек — представляете, все это в одиночку написать, снять. Тоже поразительно, как он все четко держит в голове. Но опыт съемок был прекрасный, это даже сложно назвать работой. Я жил в Таиланде не так долго, как остальные, потому что у меня было меньше съемочных дней. Но мы все жили в одном месте, в этих фешенебельных гостиницах прямо там же, где проходили съемки. Ко мне даже старшая дочка приезжала и тоже была в восторге: «Я на съемках «Белого лотоса», вау!» (Смеется.)
— Уайт стал сценаристом и режиссером от отчаяния — у него не складывалась актерская карьера. У вас с этим все хорошо, но актеры часто хотят что-то снять или спродюсировать. Вы не режиссировали, но выступали продюсером. Правда, всего на четырех проектах и довольно давно. Почему так?
— Для меня самое ценное в продюсировании — возможность найти нужный материал, который во мне откликнется, и развить его вместе со сценаристом. В последние годы на это меня не хватало: сперва начался коронавирус, потом другие трагические события. За последние пять лет мир поменялся очень сильно, и смыслы тоже изменились. Но я бы хотел в будущем вернуться к продюсированию. Просто было не до этого, хочется уделить этому делу все силы и время. Это же не просто для галочки делается, это в том числе и твое творческое высказывание.
— Для актеров продюсирование — еще и перестраховка. Марго Робби, как только у нее взлетела голливудская карьера, создала свою продюсерскую компанию и таким образом обеспечивает себя работой. А про ДиКаприо давно говорили, что он выкупает авторские права на экранизации книг с возрастными героями, чтобы в будущем иметь возможность эти роли сыграть, не подстраиваясь под студии.
— Очень умный мужчина. Молодец, так и надо делать. Я тоже буду стремиться к этому. (Смеется.) Хороший лайфхак, потому что моя цель — как можно дольше сохраниться в профессии.
— Не только умный, но и очень мемогенный. Кстати, я, шутки ради, хотела к этому интервью собрать про вас анекдоты в интернете, рассказать вам их и попросить выбрать лучший, на ваш взгляд. Но оказалось, что про вас нет анекдотов. Просто засада.
— Зато я нашел знаете что? На маркетплейсах продают мою картонную ростовую фигуру. Двухметровый Юрий Колокольников. Мне даже такую фигуру подарили. А еще есть чашки даже с моим автографом. Откуда у них моя подпись?
Я недавно подумал, что у каждого из нас есть некий набор друзей, с которыми мы постоянно обмениваемся разными мемчиками, всякими смешными видео. И кажется, что это новая форма общения, коммуникации. Одна из. Мы таким образом тоже друг другу передаем какой-то смысл. Я заметил, что иногда даже мои близкие друзья, с которыми мы совпадаем в чувстве юмора, такое мне присылают. Только мне это вообще не смешно, и я перестаю понимать, как это возможно. Вроде бы мы на одной волне, а вот так получается. Наверное, и с моей стороны так бывает, и кто-то из моих друзей не смеется над тем, что показалось смешным мне. В общем, юмор иногда — это такая серая зона.
— 15 декабря вам исполнилось 45 лет. Как относитесь к этой цифре?
— Вот думаю, с каким ощущением я подхожу к этой цифре, потому что ощущения очень разные... Я даже недавно с родителями разговаривал, и мы обсуждали, что тогда 45 и сейчас — это разные 45 лет. Сейчас этот возраст совершенно иначе воспринимается. Мой возраст дает мне осознанность, понимание, кто я есть. В прошлом году я чувствовал, что как-то потерялся в жизни. И даже не ожидал, что со мной такое случится. Просто сильно переработал: был в каком-то непрерывном цикле съемок, поездок. Поймал я себя на этой мысли как раз на съемках «Пойман с поличным» у Даррена Аронофски. Вдруг ощутил, что меня засасывает какая-то черная дыра. И при этом ты себе говоришь: «Блин, ты на съемках у Даррена Аронофски, здесь такие актеры, такая команда, это невероятно».
Но я этот тяжелый период преодолел. Понял, что мне тоже просто нужно отдыхать. Ты не специально так себя загоняешь, просто так складывалось, и я эмоционально в какой-то момент выгорел. Сейчас хочется уже не просто нестись куда-то сломя голову, а каждый следующий шаг совершать без суеты.
— Что для вас сейчас стало бы лучшим подарком? Возможно, не в материальном плане.
— Я всем говорю: привозите мне только бабки и наличными. Причем не надо их в общий конверт складывать, а прямо мне в руки отдавайте, чтобы я сразу видел, насколько сильно вы меня любите. (Смеется.)
Но если серьезно, главный подарок — чтобы близкие были живы, здоровы. Чтобы дети, пусть они еще маленькие, тоже постепенно приходили к внутреннему балансу. Моя отцовская задача — просто подтолкнуть их в том направлении, куда они сами захотят двигаться. Меня по-настоящему волнуют только мои близкие — те, за кого я отвечаю.
Еще в качестве подарка я бы хотел, конечно, чтобы мне подарили допуск к 3I/ATLAS (межзвездная комета 3I/ATLAS, обнаруженная телескопом ATLAS 1 июля 2025 года, это третий известный межзвездный объект, прибывший из другой звездной системы. —РБК Life). Но это уже не мне решать. (Смеется.)
— Если верить «Кинопоиску», у вас больше 100 ролей в кино. Сконструируем ситуацию: вы встречаете самого важного для вас иностранного режиссера, который не знает ваших работ и просит показать какой-то проект как визитную карточку. Какой проект или роль вы бы выбрали? Можно несколько.
— «Мастер и Маргарита», «Конец света», «ВМаяковский». И «Полдень», который еще не вышел, по братьям Стругацким. Ну и еще проектов 100 могу назвать… Шутка.
— А есть у вас сформировавшиеся за эти годы личные принципы в профессии?
— Я думаю, что единых принципов не существует, это всегда зависит от чего-то еще. Бывает такой проект, на котором ты понимаешь, что не можешь заниматься чем-то другим. А бывает, что нравится сразу несколько проектов, и ты ищешь способ их совместить. Хотя мне органичней концентрироваться на чем-то одном, если есть такая возможность.
Не люблю совмещать и распыляться. Прыгать из кадра в кадр не круто. Я один раз уже чуть не надорвался, не хочется повторять. А вообще мне комфортно, когда просто есть работа. (Смеется.)
— В 2026 году нас всех накроет очередная «нолономания» с выходом его «Одиссеи». Не могу не спросить у вас, как у человека, снявшегося в его «Доводе»: Кристофер Нолан — гений?
— Можно назвать как угодно, но точно совершенно, что это какая-то гениальная сторона его личности: он умеет придумывать такие заковыристые сюжеты, держит их в голове и еще нас в эти свои диковинные миры завлекает.
Для этого надо быть очень сконцентрированным, и ты в нем эту сумасшедшую концентрацию, собранность ощущаешь на 100%.
