«Киты выпрыгивают из воды». Смотритель маяка — о побеге на край света
. Барри Портер рассказал Радио РБК про дисциплину и уникальные возможностиСмотритель маяка Портер — о побеге на край света: «Киты выпрыгивают из воды»
Барри Портер
Канадец Барри Портер 23 года проработал на маяках острова Ньюфаундленд. В интервью Радио РБК он рассказал, как не сойти с ума от одиночества, что поможет приручить арктическую лису и почему он считает свою профессию незаменимой.
[00:22] Изоляция, график 32/32 и ключевые обязанности
[01:21] Преимущества работы и уникальные виды с маяка
[02:05] Суточный распорядок, проверки генераторов и снабжение
[03:19] Хобби на острове и встреча с белым медведем
[04:37] Арктическая лиса, приручение и жизнь рядом с дикой природой
[05:35] Штормы, травма коллеги и ночная эвакуация вертолетом
[06:53] Спасение «загадочной лодки» и охотников на льду
[09:08] Радиосвязь между маяками и незаменимость профессии
Барри Портер описывает профессию смотрителя маяка как редкую и изолированную: вахты по 32 дня на удаленном острове, круглосуточный контроль света и сирены, проверки дизель-генераторов, метеосводки и сложная логистика снабжения. При этом работа дает возможность наблюдать уникальные виды на океан, айсберги и китов, но требует дисциплины, готовности к штормам и постоянного взаимодействия с дикой природой.
Он приводит примеры спасения коллеги во время шторма, эвакуации вертолетом, помощи рыбакам с «загадочной лодки» и предупреждения охотников об опасном дрейфе льда. Портер подчеркивает ключевую роль радиосвязи и убежден, что живого смотрителя, который принимает решения и спасает жизни, нельзя заменить ни автоматикой, ни искусственным интеллектом, и сам он вновь бы выбрал эту профессию.
— На самом деле мы мало что знаем о профессии смотрителя маяка. Вы занимались этим 23 года. Как вы поняли, что эта работа вообще ни на что не похожа?
— Это, конечно, уникальная карьера. Я не знал, чего ожидать, до того, как приехал. Я работал на четырех разных маяках, и мой первый был на изолированном острове. Так что изоляция, это, наверно, первое, к чему пришлось приспособиться. Да, технически смотрителей всегда двое, но ты уезжаешь на смену на 32 дня, потом 32 дня домой. Это ни на что не похоже. Вот вы застряли с коллегой на этом острове. Ваша главная обязанность — чтобы каждые 20 или 30 секунд, на каждом маяке по разному настроено, возникали короткие световые вспышки. Бесперебойно, 24 часа в сутки. И чтобы сирена работала исправно. Все остальное — просто бытовые обязанности: починить, покрасить. Ежедневно делать отчеты о погоде. А зимой еще докладывать, в каком состоянии лед, чтобы суда были готовы.
— Так, изоляция звучит как вызов. А что хорошего в работе смотрителя маяка?
— У меня был кабинет, из окон которого такой вид, что дух захватывает. Представьте, вы на высоте 90 метров над уровнем моря. Вы наблюдаете за океаном. Внезапно появляются киты, они выпрыгивают из воды, выдыхают этот фонтан на спине. Горбатые киты, северные полосатики, или небольшие дельфины, касатки… Они реже, но горбатые киты встречались постоянно. Или эти величественные айсберги! Плывут мимо тебя поздней весной или летом. Ну то есть, когда погода была хорошая, картина просто невообразимая.
— Вау. Ладно. А как выглядит классический распорядок дня смотрителя маяка?
— Обычно я работал так: заступаешь на смену на 24 часа, и потом целый день отдыхаешь. Смена начинается в два часа ночи. Проверяешь главный свет. Проверяешь генераторы. На таких островах все работает на дизельных генераторах, и по протоколу ты должен проверять их каждые четыре часа. Вносишь данные в сводку о погодных условиях. В 10 утра перерыв. В 14 часов возвращаешься на смену еще на 8 часов. И на следующий день тебя заменяет твой сменщик.
Как я уже сказал, ты отправляешься на работу на 32 дня, поэтому весь запас провизии ты берешь с собой. У нас там были большие холодильники и много складских помещений для хранения. Дежурный готовит обед на двоих, а завтраки и ужины каждый делает себе сам. Вообще привезти на остров еду — нетривиальная задача. Тут нет ни пристани, ни доков, маяк стоит на вершине скалы. И у нас был специальный кран, с сетью. Подъезжала лодка, грузила провиант в сеть, а мы его поднимали на 30 метров к себе. Опять же, это если погода была хорошая: в шторм береговая полиция Канады запрещала лодкам выходить в океан. Тогда доставляли вертолетами, это проще.
— А как вы проводили выходные?
— У меня было много хобби. Нужно быть постоянно занятым, иначе можно умереть со скуки — вдалеке от всех, одному на острове. Я ходил на хайкинг, мне нравилось делать фотографии и снимать видео. Вот так уйдешь на два-три километра в горы… я однажды так наткнулся на белого медведя. Было жутковато! Ты часто взаимодействуешь с дикой природой в таких местах: киты, лисы. И вот в паре километров от маяка завелся белый медведь. Так бывает: льдины дрейфуют к нам со стороны Гренландии и вот он приплыл на таком айсберге, спрыгнул на нашем острове. Это вызывает обеспокоенность! Не хочется встретиться с ним лицом к лицу. Они реально опасны, поэтому власти прилетели на вертолете, чтобы выследить его, воспользовались транквилизаторами, чтобы отправить его обратно на север. Но я как сейчас помню: была пятница. Я на ночном дежурстве. Февраль, снег только выпал. А я тогда взял с собой ружье своего отца — ну, просто для безопасности. Винчестер, калибра 30-30 (тридцать-тридцать). Никогда прежде им не пользовался! И я тогда вышел на улицу, чтобы снять показания о погодных условиях, определить направление ветра. Стоял туман, видимость ужасная. И я тогда пытался разглядеть его в ночи. Так и не увидел! Но думаю, что он в ту ночь видел меня. Уникальный опыт, это точно.
— Так, а что там с лисами?
— Для меня как для любителя животных это был настоящий подарок! Значит, как-то раз я пошел собирать ягоды. Был солнечный денек, я наслаждался погодой. Со мной мой бигль. И вдруг он как давай лаять! Из куста тут же выпрыгнула арктическая лиса — такая черно-серая — и сразу убежала в лес. Несколько месяцев она вообще не появлялась. Наступила зима. Полагаю, запасы еды у лисы подыстощились. И она стала приходить к маяку! Уже вся белая, с белой шерстью, очень красивая! Мы тогда готовили ужин с открытыми окнами, и она, наверно, учуяла еду. Я ее стал подкармливать. Так она и приходила каждый день, просто как ручная собачка! Я ей то жир принесу, то косточку. Сначала я близко не подходил, кидал ей еду метров на 15. Но изо дня в день сокращал дистанцию. Она начала мне доверять и в конце концов я ее кормил с вилки! Было невероятно.
— Да, невероятно, но и довольно опасно, как я понимаю.
— Это правда. Как смотритель маяка ты должен уважать матушку-природу. У нас были очень суровые штормы. Ветер 140–160 километров в час. Мне несколько раз приходилось участвовать в спасательных операциях, но благо все они закончились хорошо. Был один инцидент: мой сменщик поскользнулся на камнях и серьезно повредил спину. А он все-таки взрослый здоровый мужчина, я не мог его поднять и перенести. Поэтому я оказал ему первую помощь, как-то минимально убедился, что он может дышать, позвонил береговой охране, чтобы они выслали вертолет. И да, спасательный вертолет с парой медиков вылетел, но это оказалась огромная машина с двумя винтами, она была больше, чем наша маленькая вертолетная площадочка на острове. И там еще после шторма все было во льду. Они так и не смогли приземлиться, поэтому медики спустились по тросам, осмотрели моего коллегу и решили его эвакуировать. И его завернули в такой мешок и пристегнули к вертолету, который завис на высоте метров 15 наверно. Но что интересно, по соображениям безопасности они не могли оставить меня одного на острове, поэтому меня пристегнули тоже! И это было как в кино про человека-паука: мы взмыли в небо на этом шумном вертолете посреди ночи, спасали моего коллегу. Так у меня возникли два незапланированных выходных.
— А моряков приходилось спасать?
Да, было дело. Например, в ноябре 1992-го. Была одна загадочная лодка, я так ее и называю. Рыбацкое судно, метров 20 наверно в длину. У нас радио должно быть включено 24/7 на случай ЧП. Такой приемник ОВЧ-диапазона, настроенный на канал береговой охраны. И вот в ту ночь я заступил на смену, и вдруг слышу просто крик из приемника: «Помогите! Помогите! Мы все умрем!». Но никаких указаний, представлений, — ничего не было! Хотя вообще-то есть протокол использования этого канала. А тут просто паника в эфире. И причем так отчетливо слышно — я сразу понял, что он тут недалеко, максимум километра три на запад. Я вышел на улицу осмотреться и правда увидел его, он шел прямо на скалы. И мы тогда связались с ним по рации, сказали ему «мужик, иди на свет нашего маяка». А потом бери курс на юг, там есть бухта, в которой есть верфь. Мы так с ним и проговорили часа два или три, чтобы убедиться, что он доплыл. На следующий день мой сменщик пошел в этот порт, чтобы поздороваться с этими ребятами. А там — никого! Все швартовы обрублены, лодки нет, никого нет. Не знаю, может, это были контрабандисты, поэтому я называю их загадочной лодкой. Но они были в беде и мы помогли им выжить.
Или был еще один случай. На другом маяке у местных была традиция охотиться на морских котиков подо льдом. Это был 1987-й, я был новичком в профессии смотрителя. И в тот день две или три дюжины охотников вышли на лед. Обычно, если погода не очень, котики находятся в сотнях миль от берега. Но в том сезоне они были близко. И я сидел на вершине маяка и видел, как охотники будто пауки расходятся по льду. И вдруг заметил, что лед начал трескаться. То ли ветер переменился, то ли дело в приливах, но в общем перепад давления — и этот суровый зимний лед атлантического океана начал ломаться. Охотники не могли видеть того, что вижу я из своего гнезда, назовем это так. Я рванул на улицу и побежал к сирене, включил ее в ручном режиме. Там такой воздушный компрессор мощный, и этот звук раздавался наверно минут пять, пока люди не устремились к берегу. А я просто видел, как это бывает: разлом на льдинах в случае перепада давления может достигать двух километров, и они бы просто оказались в ловушке.
— Барри, а правильно ли мы понимаем, что радио — главный способ общения на маяке?
— Да, абсолютно. У нас стояли приемники, которые настроены на очень высокие частоты, так называемый ОВЧ-диапазон. Обычно в окрýге стоят два-три маяка, они настроены на тот же канал, что и береговая охрана, суда и вертолеты. Сейчас я радио уже не слушаю, но по привычке ношу с собой рацию. Радио очень выручало по ночам, когда ничего не происходит, и ты связываешься с коллегой на другом маяке, милях в 20 от тебя, и вы рассказываете, как прошел день, много ли рыбы развелось, каких вы видели птиц.
— Есть ли стереотип о вашей профессии, который вы хотели бы опровергнуть?
— Мне кажется, сейчас люди не понимают, в чем важность маяка. Я из-за этого даже книгу написал, чтобы объяснить людям, что там у нас происходит. Понимаете, нельзя заменить пару человеческих глаз на утесе биноклем или каким-то компьютерным чипом или искусственным интеллектом. У нас в провинции Нью Фаундленд и Лабрадор до сих пор есть 23 маяка со смотрителями. Когда я только пришел профессию в 80-х, их было 56. То есть да, штат сокращается. Но я был смотрителем, я спасал жизнь людям. Компьютерный чип этого не сделает.
— Если бы вы могли прожить жизнь заново, вы бы выбрали профессию смотрителя маяка? Да или нет?
Да. Как минимум это красиво. Штормы, ветра — забудьте все это. Ты сидишь на вершине скалы с видом на красивейший закат. Это так умиротворительно. И я хочу пожелать слушателям РБК счастливого Рождества от Барри Портера с красивого острова Ньюфаундленд, Канада, бывшего смотрителя маяка.
