Подписаться«Макс»

Что можно найти в экспедиции

В мире осталось еще много древних сокровищ. До сих пор исследователи совершают самые разные открытия. Например, в Коломне недавно нашли сразу около 2,6 тыс. редких серебряных монет, отчеканенных в начале XV века. Ранее исследователи обнаружили на дне Онежского озера почти нетронутый парусный корабль эпохи Петра I.

За время работы Боспорской археологической экспедиции мы также совершили немало интересных открытий. Нам удалось найти одну из самых ранних в Причерноморье систем древней фортификации. Здесь был обнаружен целый склад с 18 амфорами V века до н.э. Сейчас мы ведем работы сразу на двух памятниках. Один из них — античный город Лабрис, где мы нашли древнюю торговую площадь. Название второго поселения мы пока не узнали.

Как все началось

Мой путь в экспедицию начался в возрасте девяти лет в 2007 году. Именно тогда я пришел в кружок античной археологии в Государственном историческом музее (ГИМ). Его вел хранитель античной коллекции учреждения, кандидат исторических наук Денис Журавлев. В конце учебного года он предложил всем желающим поехать в Боспорскую археологическую экспедицию (БАЭ), начальником которой он является. К этому моменту мне уже исполнилось десять лет, и я не мог не заинтересоваться подобным предложением.

Однако пусть я и считал себя достаточно взрослым для этой поездки, начальник экспедиции понимал, что это не так. Здесь мне на помощь пришел мой отец. Он согласился отправиться вместе со мной. Так в августе 2008 года я впервые оказался в Боспорской археологической экспедиции. К этому моменту она существовала уже два года. О ее работе лучше меня расскажет ее руководитель Денис Журавлев:

В свой первый год я как раз работал на памятнике Голубицкая 2. На самих раскопках толку от меня было немного. В итоге меня посадили вместе со студенткой Казанского государственного университета (сейчас — Казанский (Приволжский) федеральный университет) Таней мыть находки. За этой работой я и провел почти весь свой первый полевой сезон.

Я остался в восторге от экспедиции, и с тех пор она стала важной частью моей жизни. От идеи стать археологом я отказался, но до сих пор каждый август я приезжаю в экспедицию, не пропустив ни одного сезона с 2008 года. Мое увлечение разделил и мой отец. Помню, в каком-то году я подошел к нему и сообщил, что достаточно взрослый и ему больше не нужно меня сопровождать. Он рассмеялся и ответил, что уже давно приезжает в экспедицию в свое удовольствие, а не со мной. Отцу пришлось пропустить пару сезонов, но он все еще продолжает ездить и работать на раскопе. В этом году мы также отправились в БАЭ вместе.

Вопрос: а можно ли сейчас повторить мой путь, пойти в кружок, попасть в экспедицию?

Отвечает руководитель Боспорской археологической экспедиции Денис Журавлев:

Дорога в экспедицию

С 2008 года мы опробовали множество способов добраться до экспедиции. Среди них были машина, поезда и самолеты до Анапы, Краснодара. Успели познакомиться и с железнодорожной станцией Тамань, а также аэропортом Сочи и «Ласточкой» оттуда до станицы Варениковской. В этом году выбор вновь пал на самолет до Краснодара.

Поездка сразу началась с приключений. Рейс задержали на четыре часа еще в аэропорту. Затем уже в полете нам сообщили, что воздушная гавань Краснодара вновь закрылась и нас посадят на запасной аэродром в Астрахани. Однако в итоге мы все же смогли приземлиться в Краснодаре. На выходе из аэропорта нас встретил Слава, хозяин базы, на которой живет экспедиция с 2009 года. Дальше предстояло ехать на машине, спустя несколько часов мы прибыли в лагерь.

Как и где мы живем

Условия проживания в нашей экспедиции лучше многих. В обычное время база является небольшим отелем, здесь есть столовая под навесом, а также пять веранд с комнатами для отдыхающих. Во время экспедиции в них живет научный персонал, а также некоторые ветераны. Домом для остальных участников служат палатки, которые ставятся перед основным зданием.

Благодаря такой базе у нас есть блага цивилизации в виде санузлов, душей, стиральной машины и кухни. Еду нам готовят повара, а не дежурные на костре. Мыться и стирать одежду не приходится в море. Дежурить по кухне все же нужно. Однако обязанности сводятся к накрыванию и убиранию со стола, выносу мусора. Кроме того, необходимо набирать техническую воду для раскопа.

Сам лагерь находится в курортной станице на берегу Азовского моря. От нашей базы до пляжа можно дойти за десять минут. В поселке есть несколько кафе и магазинов. Благодаря всему этому у нас получаются очень комфортные условия проживания относительно многих других экспедиций.

Добравшись до лагеря, я установил палатку и почти сразу же лег спать после тяжелой дороги. Мы приехали 8 августа накануне выходного. Это дало нам дополнительный день на акклиматизацию. Выходной в экспедиции один в неделю. Это всегда 9, 16 и 23 августа. Подобные даты связаны с тем, что 15 августа отмечается День археолога, а за ним следует выходной.

Что мы делаем в экспедиции

Выходной остался позади, и пришло время трудовых будней. Распорядок в эти дни довольно стабильный. В основном он делится на работу и после нее. До раскопов мы добираемся на автобусах, которые уезжают из лагеря в 5:30 утра. Общего подъема у нас нет. Каждый встает, когда ему удобно. Кто-то предпочитает ходить в душ перед работой, кому-то достаточно просто выпить кофе, а некоторые готовы запрыгивать в автобус прямо из палатки. Я обычно встаю в 5:00–5:10.

Перед описанием работы важно уточнить, что, хоть я и езжу в экспедицию уже давно, у меня нет никакого профильного образования. Я все еще остаюсь обычным землекопом. Поэтому в основном я стою на лопате. И да, здесь сразу придется расстроить всех, кто считает, что археология — это исключительно кисточки и мастерки. Памятники копаются слоями, в случае с античностью они обычно составляют 20 см. При исследовании других эпох этот параметр может отличаться. На Таманском полуострове многие исторические объекты находятся на некогда пахотных землях. Нетронутый культурный слой здесь может начинаться на разной глубине. Например, на 40 или 60 см, а иногда речь может идти и об 1 м, в зависимости от того, чем обрабатывали эту землю раньше. Поэтому сначала в ход идут лопаты и тачки. Раскоп разбивают на квадраты, в основном 5 x 5 м, и копают теми самыми слоями по 20 см. На жаргоне их называют «штыками», связывая со штыковой лопатой. В промежутках результат фиксируется на фото. При достижении нетронутого культурного слоя между штыками делается дополнительная зачистка. Она позволяет лучше увидеть нарушения в почве, которые могли остаться от деятельности человека.

В настоящий момент мы раскапываем два памятника: Семибратнее городище и Красный Октябрь 1. Дорога до обоих от лагеря занимает около часа. В этом году почти все дни я провел на Семибратнем городище. Это по-настоящему большой и массивный памятник. Подробнее его научную значимость объяснит руководитель БАЭ Денис Журавлев:

Руководит раскопом на Семибратнем городище мой друг Николай Конотопов. Мы знакомы с ним с 11 лет. Когда-то он также пришел в кружок античной археологии в ГИМе и в 2009 году попал в экспедицию. В отличие от меня он все же избрал для себя путь археолога и теперь является одним из начальников.

Конечно, раскопом таких размеров не руководят в одиночку. Моему другу в этом помогают сразу несколько человек. В первую очередь это сотрудник ГИМа Виктория Черненко. В научный состав также входит выпускница магистратуры ГАУГН по направлению «Археология» Евгения Веденина. В этом году руководство пополнилось студентом исторического факультета ГАУГН Ильей Гришиным. Ему доверили управлять несколькими новыми квадратами.

Илья также является учеником кружка античной археологии ГИМа. В БАЭ он приехал в 2021 году. Это был тяжелый год, несколько дней подряд шли проливные дожди. Наши раскопы и лагерь затопило. Работы пришлось останавливать, мы ютились на верандах и в столовой, почти все палатки залило водой. Однако, несмотря на трудности, Илье понравилось в экспедиции, и он решил продолжить ездить.

На Семибратнем городище инструмент хранится в бытовке прямо на раскопе, поэтому мы почти сразу начинаем работать. Первый перерыв наступает в 8:30. Он рассчитан на завтрак и длится 30 минут. Еду на утро нам собирают в лагере. Еще одна небольшая, но важнейшая задача дежурных — получить сухпаек вечером и проследить, чтобы утром его погрузили в автобусы. В меню огурцы, помидоры, хлеб, сушки, сухая колбаса и колбасный сыр, кабачковая икра, а также вареная картошка и яйца.

После завтрака расписание становится более понятным: 50 минут труда и 10 минут перерыва. Рабочий процесс строится довольно просто. Земля накапывается штыковыми лопатами, совковыми грузится в тачки, которые увозят ее в отвал. Находки собираются в ведра, каждое из них маркируется паспортом, где указаны раскоп, номер квадрата и слой. Более значимые артефакты, чем отдельные черепки или кости, вроде монет, наконечников, статуэток, бусинок и прочего, фиксируются и упаковываются отдельно. Такие находки называют индивидуальными. Когда же появляются те самые мастерки и кисточки? Они вступают в дело при обнаружении чего-то большего, чем разрозненные черепки и кости. Например, при нахождении развалов керамики или черепицы, а также кладок или других сооружений. В таком случае их начинают зачищать мелкими инструментами, чтобы ничего не потерять.

За такой работой один час сменяет другой. И вот в 13:15 звучит команда: «Убираем накопанное!». Она означает конец рабочего дня. Я перестаю накапывать, и мы начинаем убирать из раскопа весь «рыхляк». Затем нужно отнести инструмент обратно в бытовку. Кроме того, необходимо собрать находки и погрузить их в автобус. Они отправляются в лагерь, где их будут отмывать.

Когда мы возвращаемся на базу, около 15:00 нас ожидает обед. После него наступает свободное время, которое каждый проводит как хочет. Кто-то ходит на море, другие добирают калории в местных кафе, играют в настольные игры, читают книги, просто отдыхают или придумывают себе другие занятия. Так коротается время до вечера.

В 20:00 у нас по расписанию ужин. После этого каждый снова предоставлен сам себе. Несмотря на расхожее мнение, большого костра в центре лагеря, вокруг которого мы сидим каждый вечер и поем песни под гитару, у нас нет. Однако это не значит, что после ужина все ложатся спать. Мы также собираемся в разных частях лагеря. Кто-то сидит в столовой или перед ней. Отдельные круги формируются перед верандами. Гитара в лагере есть почти всегда, и вечером можно услышать различные песни — от легендарного Цоя до специфических археологических композиций вроде «Орла шестого легиона» или «Там, за Танаис-рекой». Так за песнями и общением вечер перетекает в ночь. Отбоя в лагере нет. В этом вопросе каждый также отвечает сам за себя. Главное, что утром необходимо встать, сесть в автобус на раскоп и снова работать.

День археолога

Жизнь шла своим чередом, и я не заметил, как календарь подобрался к заветной дате 15 августа, когда отмечается День археолога. Это не просто праздник, а важное событие. В этот день новичков посвящают в археологи. Мы также принимаем новых членов экспедиции как жителей нашего полиса. Поэтому в посвящении могут поучаствовать и опытные археологи, впервые приехавшие к нам. Сам обряд хранится в строжайшей тайне, поэтому я не буду описывать его. Могу лишь сказать, что это очень увлекательно, весело и красиво.

В этом году именно 15 августа меня единственный раз отправили работать на Красный Октябрь. Здесь раскопом руководит еще один мой друг Антон Камышанов. Он также приехал в экспедицию в 2009 году, в возрасте 11 лет, как и Николай Конотопов. Со временем Антон получил профильное образование и стал начальником раскопа. Он подробнее расскажет о том, что представляет собой поселение на Красном Октябре:

Пусть поселение на Красном Октябре и не поражает взгляд такими находками, как на Семибратнем городище, но работать здесь не становится легче. Напротив, зачастую тут нужно быть гораздо более внимательным. Довольно сложно не заметить в слое каменную стену, а вот пропустить остатки сырцовой — крайне легко. От обычной земли она отличается лишь более ярким цветом и плотностью.

Еще одной трудностью на Красном Октябре является глубина раскопа. В среднем она составляет здесь 2–2,5 м. Пандусов уже не осталось, выкидывать землю довольно тяжело, и жара сказывается сильнее. Ветер, который дует на поверхности, на такой глубине зачастую просто не чувствуется. Сейчас почти по всему раскопу открыты печки или сырцовые конструкции. Их надо очень аккуратно зачищать мастерками и кисточками. Мест, где можно работать лопатами, осталось довольно мало. Делать это нужно также крайне внимательно. Поэтому за рабочий день я успел вскопать лишь небольшой участочек. Когда мы вернулись в лагерь, нас ждала подготовка к посвящению и последующее празднование.

Что мы делаем с находками

Логичный вопрос: что происходит со всеми нашими находками? Конечно, более уникальные предметы отправятся в коллекцию музея. Что же касается рядовых черепков, то везти сотни одиночных фрагментов, которые уже не собрать во что-то целое, в Москву бессмысленно. По отдельности они не представляют большой ценности, но вместе крайне важны в качестве контекста. Обнаружение большого количества определенных черепков в одном месте позволяет установить хронологию и датировать объекты. По керамике также можно определить, чем занимались жившие в поселении люди, исходя из типов посуды, которую они использовали.

Здесь важен еще и объем находок. Нельзя датировать поселение или даже отдельно взятую постройку по одному сосуду. На этот счет существует такой жаргонный термин: «бабушкин сервиз», отсылающий к тому самому набору, который наверняка есть в буфете у многих. Он живет там еще с советских или более ранних времен и уже крайне редко используется, но не выбрасывается. Такие же предметы могли быть и у античных людей, поэтому при датировке важно большое количество материала конкретной эпохи, а не штучные экземпляры. Так что все находки считаются, фиксируются и используются для дальнейших датировок и воссоздания контекста, даже те, что не уедут в музей.

Хорошо, с маленькими вещами разобрались, но как быть с самими памятниками? Ведь античные стены сложно куда-то перевезти. Пока работы продолжаются, на зиму раскопы консервируются специальным образом, чтобы через год мы смогли продолжить изучение. Остается вопрос о судьбе этих поселений после нас. Касательно памятника на Семибратнем городище у руководителя Боспорской археологической экспедиции Дениса Журавлева есть ответ:

Отъезд

Один день сменял другой, и мне пришла пора покидать БАЭ. Отъезд, или по-другому «отвал», время одной из самых печальных экспедиционных традиций. Когда человек уезжает, у нас принято выталкивать машину из лагеря. В начале ты провожаешь тех, кто прибыл раньше тебя, но рано или поздно наступает время, когда оставшиеся выталкивают уже тебя.

В такие моменты сложно сдержаться. Ты сидишь в машине, тебе машут руками, а в голове одно желание: «Остаться, не знаю как, но еще на час, день, два, неделю». Но все когда-то заканчивается. Вот и в этот раз мы попрощались и сели в машину, впереди ждала дорога до Краснодара и обратный рейс в Москву. Он прошел гораздо спокойнее, чем путь в экспедицию. Вылет состоялся по расписанию, несмотря на большое количество людей в самом аэропорту. Получили багаж, добрались до дома, и еще один полевой сезон остался позади.

Почему мы приезжаем в экспедицию

Вероятно, главный вопрос, возникающий у многих при прочтении: а зачем вообще отправляться в подобные приключения? Жара, палатки, по 6–7 часов тяжелого физического труда в день, дожди, очереди в душ и прочие неудобства, еще и в свой отпуск.

Наверное, такие вопросы слышал каждый, кто увлекается каким-то активным отдыхом вроде походов, сплавов, альпинизма и прочего. Я не могу дать на них простой и однозначный ответ. Конечно, здесь много факторов: это и научная часть, и возможность внести свой вклад в важное дело, лучше узнать древнюю историю своей страны, испытать себя и многое другое.

Для меня главное — это люди. Здесь они самые разные. Далеко не всех привело сюда увлечение археологией. Кто-то приехал за компанию, а потом увлекся. Так, например, попал в БАЭ мой бывший одногруппник по МГТУ им. Н.Э. Баумана Артем, ему понравилось, и он продолжает ездить и по сей день. Однако в экспедиции редко встречаются посторонние. Мы все заняты общим делом: землекопы, ученые, начальники. Я знаю, что как бы ни было трудно стоящему рядом, если он увидит, что мне тяжело, то подойдет и поможет, а я сделаю то же самое для него. Наверное, поэтому я регулярно возвращаюсь сюда, чтобы вновь увидеть тех, на чьих глазах или с кем вместе вырос, а также завести новых друзей, таких же увлеченных.

Конечно же, каждый год возникают мысли: «Может, хватит? Может, в этом году на обычный отдых? На пляж, под пальмы, и чтобы бар с холодными коктейлями на берегу, а еще лучше с официантом, приносящим их прямо к шезлонгу». Перефразируя известный фильм: «Возможно, наступит день, когда на эти вопросы я отвечу «да». Но только не сегодня». Пока что за спиной остался 19-й сезон в Боспорской археологической экспедиции, и все мысли сейчас стремятся лишь к тому, чтобы поскорее наступил 20-й.