Десять фактов о новом романе Виктора Пелевина «Возвращение Синей Бороды»

Фото: ЭКСМО

Обложка книги «Возвращение Синей Бороды»

Первый факт

Это история философа и конспиролога Константина Параклетовича Голгофского, который пытается спасти репутацию французского средневекового полководца Жиля де Рэ. Этот аристократ сперва вместе с Жанной д’Арк воевал с англичанами в Столетней войне, но потом отошел от дел, увлекся алхимией и в итоге был казнен за пытки и убийства детей. Непростая биография. Голгофский, как Станиславский, сказал «не верю» и начал расследование. Помогают ему силы ЦРУ, «Моссада», отечественные спецслужбы, а мешают англичане. Фраза «англичанка гадит» тут будет произнесена не раз и не два.

Второй факт

Расследование приведет Голгофского — внезапно — к Джеффри Эпштейну и к тому, что творилось на его острове. Но если вы ждете сальных подробностей, то, нет, ничего такого не будет. Будет только срывание покровов.

Третий факт

По жанру перед нами триллер с элементами альтернативной истории, оммаж раннему Дэну Брауну времен «Кода да Винчи». Только если Браун излагает относительно простую и понятную картину скрытой по злому умыслу от обывателей «подлинной истории», то Пелевин окутывает времена сложной паутиной взаимозависимостей: у него одна из сюжетных линий связана с возможностью если не путешествовать во времени, то обмениваться информацией.

Четвертый факт

Что ж, это актуально сейчас, когда мессенджеры плохо работают. У героев романа есть возможность связаться с эпохой римского императора Тиберия и оставить послание на острове Капри, а потом абонент из нашего времени послание прочитает. Если вы думаете, что последние фразы — это домысел рецензента, то нет. Это лишь небольшое упрощение. Герои Пелевина и правда общаются через Тиберия. Самый надежный мессенджер.

Пятый факт

Этот роман — часть сложного, причем, похоже, одностороннего диалога (да, такое бывает), который Пелевин ведет со своим то ли учителем, то ли просто вдохновителем Дмитрием Галковским, который уже во втором романе появляется под прозрачным псевдонимом Голгофский. Собственно, именно Галковский популяризировал выражение «англичанка гадит», он известен своими конспирологическими теориями. «Англичане, — думает Голгофский, — опять англичане...» Читатели, знакомые с конспирологическими построениями Голгофского (он склонен видеть «гадящую англичанку» даже в бездействии кратовских коммунальных служб), вполне могут решить, что нутряная англофобия нашего автора растет аж из XV века. Соблазнительная гипотеза... Но не будем пока торопиться.

Шестой факт

Чтобы расставить все точки над i в этом диалоге, Пелевин прямым текстом объясняет, что он, Пелевин, круче. «Над Россией восходит звезда другого писателя, Германа Шарабан-Мухлюева, и внимание думающей части общества приковано именно к нему. Вас стали забывать, Константин Параклетович, но развитый и свободный ум вроде вашего должен видеть здесь естественный процесс... Весны и осени, как говорил Конфуций». Шарабан-Мухлюев — это сам Пелевин из пяти последних романов, из пенталогии о траснгуманизме. Удивительно, но дискуссию ведет один из самых тиражных писателей России с автором, который широко известен лишь в достаточно узких кругах.

Виктору Пелевину — 60 лет. Почему все о нем говорят, и о чем он пишет

Седьмой факт

Формально новая книга не имеет никакого отношения к вселенной  трансгуманизма. Но именно цитата про Шарабан-Мухлюева позволяет нам считать эту книгу возможным приквелом. Потому что в разных романах последних лет Пелевин не раз писал, что звезда Шарабан-Мухлюева взошла в предшествующую эпоху. Мир перезапустился.

Восьмой факт

Помимо Галковского, другой любимый писатель Пелевина — это Жан Бодрийяр. Виктор Олегович творчески переосмысливает один из популяризованных Бодрийяром терминов — «симулякр» (псевдовещь, копия несуществующего), изобретая свой собственный симулякр в квадрате, а затем и в кубе. «Допустим, вы построили на острове базу бомбардировщиков, которую надо скрыть от общественности. Слухами, однако, полнится земля. Что вы делаете? Вы нанимаете местных. Они скидывают свои ливайсы и найки, прячут под кустом айфоны — и наряжаются дикарями в соломенных передниках. Затем эти ряженые строят на маисовом поле несколько соломенных бомбардировщиков в соответствии с технологиями карго-культа, а медийщики тщательно фиксируют их работу с нескольких ракурсов, добавляя происходящему завитков». Что происходит после этого? Сразу многое.

1. Слухи о базе бомбардировщиков на острове получают объяснение. С высоты реально похоже.
2. Все, кто раньше говорил о спрятанных на острове самолетах, выглядят идиотами.
3. Ни один нормальный человек не будет теперь обсуждать тему военного аэродрома на острове всерьез.

«Фейк-симулякр необязательно должен быть смешным и нелепым. Он может быть отчасти правдоподобным внешне — но должен легко разоблачаться как ложь и подтасовка... Бодрийяровские симулякры маскируют отсутствие реальности. Фейк-симулякры и тролль-симулякры, наоборот, прячут ее присутствие...» Не пытайтесь это повторить.

Девятый факт

Как и в прошлых книгах, в новом романе есть уже ставшие ритуальными проклятия в адрес критиков, как абстрактных, так и конкретных, которые ничтожны, ничего не понимают в творчестве великого Пелевина. В этом году еще почему-то досталось и кинокритикам. Видимо, Пелевин готовится к выходу сериала по роману Transhumanism Inc. и пристреливается по новым мишеням. «Профессиональные кинокритики — это подразделение мирового аппарата промывания мозгов. Мелкие сутенеры духа, болотные колдуны и гипнотизеры на службе глобальной корпорации зла и иллюзий...» Как-то без огонька ругает, да?

Десятый факт

Удивительно, но Пелевин с годами становится все более сентиментален. И уже которую книгу нас ждет прям слезливый, но удивительно милый финал.