«Рынок невест» в эпоху Возрождения. Вот что значила сила красоты и денег
. Каким был идеал внешности и что за ним скрывалось
Фрагмент картины «Весна» Сандро Боттичелли, 1482 год
В эпоху Ренессанса (Возрождения) в Италии красота и богатство представляли собой два важных условия для замужества аристократок. Династические браки, подкрепленные хорошим приданым, существовали не только в Италии и не только в указанный период. Представления о красоте же часто менялись. В Италии в эпоху Ренессанса она оказалась связана с идеей о добродетели. Как тогда функционировал «рынок невест», почему считалось, что добро — синоним внешней красоты, но красивые люди все же могут быть злыми, — в материале РБК Life.
Стандарт красоты: аристократы предпочитают бледных блондинок
«Привлекательная внешность для нее важнее, чем для придворного мужчины, ибо лишенная красоты женщина лишена слишком многого», — говорилось в книге «Придворный» гуманиста Бальдассаре Кастильоне. К облику мужчины таких требований, как к внешности женщин, в Италии в эпоху Возрождения не было.
Светлые локоны и бледная гладкая кожа — обязательные пункты в описании идеала женской красоты в то время, напомнила доцент Марлиса ден Хартог в посвященном истории Средних веков блоге Лейденского университета (Marlisa den Hartog, Leiden Medievalists Blog). К стандарту красоты также относились розовые губы, белые зубы и небольшая грудь.
Приближение к такому идеалу подчас было опасно для здоровья. В погоне за красотой женщины могли получить ожог или инфекции глаз. Например, в книге рецептов «Секреты медицины» врача Пьетро Байро, в параграфе о средстве для депиляции, есть предупреждение: следует проявить осторожность, чтобы не содрать вместе с волосами кожу. За этой статьей сразу идут советы о том, что делать, если получил ожог из-за мази, уточнила Марлиса ден Хартог.
Картина «Венера перед зеркалом» Тициана Вечеллио, 1555 год
Изготавливался состав для удаления волос на крови черепах, лягушек и сов, к ним же примешивались личинки муравьев, ядовитый минерал, уксус и множество других ингредиентов. Повторять дома самим крайне опасно!
Были и другие опасности: попытки приблизиться к идеалу красоты могли превратить женщину в предмет насмешек и критики морали. Как уточнила Марлиса Хартог в том же «Придворном», над наносившими плотный тон женщинами насмехались, утверждая, что их лица уподобились маскам, отчего они и улыбнуться не могут.
Макияж мог рассматриваться и как нечто греховное. Одно из объяснений сводится к тому, что, изменяя внешность, человек якобы вмешивается в замысел Божий. Еще одно объяснение в наши дни назвали бы виктимблеймингом: якобы девушка с макияжем склоняет мужчину к сексуализированному насилию, поэтому макияж считался таким же опасным, как глубокое декольте.
Впрочем, некоторые богословы не видели ничего зазорного в том, чтобы женщина использовала косметику, чтобы скрыть «недостатки» и привлечь внимание мужа.
Добродетель: почему и красивые люди бывают плохими
Картина «Неравная пара» Квентина Массейса, 1520 год
Как подчеркивает Марлиса ден Хартог, в литературе эпохи Ренессанса укрепилось убеждение о том, что внешняя красота — проявление красоты внутренней.
«Земная красота такого неземного существа — признак добродетели. Концепция вдохновлена неоплатонической философией, перенаправлявшей любовное напряжение в сторону высшей, цивилизующей и духовной силы», — описывает сформировавшийся в 1470–1480-е годы тип красоты историк Кристина Ачидини в статье для The Florentine. Воплощением такого идеала была Симонетта Веспуччи, муза Сандро Боттичелли, которую гений живописи по памяти запечатлел на полотнах «Рождение Венеры» и «Весна».
Так, флорентийский политический и религиозный деятель Джироламо Савонарола призывал женщин не гордиться своей внешностью: «Вы уродливы, все вы, хотите увидеть красоту души? Тогда взгляните на благочестивого человека, мужчину или женщину. Когда они молятся, вы увидите, как красота Бога освещает их лица и оно принимает ангельское выражение». На его взгляд, красота тела — это результат красоты и чистоты души, дополнила Марлиса ден Хартог.
Джироламо Савонарола (1452–1498) известен благодаря своей борьбе против правителей-тиранов и коррумпированных представителей духовенства в Италии, пишет Britannica. После свержения Медичи в 1494 году стал единственным лидером во Флоренции и основал демократическую республику. В 1498-м его обвинили в ереси, пытали, казнили через повешение, а затем сожгли.
Аналогичные утверждения можно встретить в «Придворном» Кастильоне: якобы красивые люди в большинстве своем добрые. Логика за таким выводом стоит такая: сверхъестественная красота души делает красивым все, к чему прикоснется. Так что внешняя красота указывает на доброту и красоту души. Если красивая женщина вдруг оказывается озлобленной или жестокой, то дело здесь не в ее истинной природе, а в воспитании и тех условиях, в которых она оказалась, уточнила Марлиса ден Хартог.
Конкуренция: как приданое увеличивало шансы на брак
Картина «Портрет женщины с мужчиной у окна» Фра Филиппо Липпи, 1440 год
Конкуренция на «брачном рынке» была довольно высокой. Предпочтение отдавали молодым и красивым девушкам. При этом женщины активно участвовали в подборе подходящей пары для своих детей. Например, предпринимательница Алессандра Мачинги Строцци описывает потенциальных невест для своих сыновей как товар, заметила Марлиса ден Хартог. В письмах Строцци сохранились подробные описания внешности девушек: фигура, рост, черты лица, цвет волос и оттенок кожи. Ее отпрыски оказались разборчивыми и отказывались от невест, придираясь к их облику. В одном из писем она убеждала сына обратить внимание на девушку, говоря, что внешность невесты, на ее вкус, выше среднего и не поставит под угрозу брак. Тем не менее Строцци соглашалась с сыновьями в том, что красота — самое важное в женщине.
Жена маркграфа Мантуи Изабелла д'Эсте нередко бралась устроить брак девушек, отданных ей под опеку. В одном из писем она высказала переживания за судьбу некой Дианы. По словам Изабеллы д'Эсте, ее подопечная не была самой красивой и вряд ли найдет себе пару. Спасти ситуацию, по ее мнению, можно, если увеличить приданое.
Приданое — предметы, относящиеся к роскоши, или деньги, которыми отец невесты обменивался с ее женихом.
Нормы обязывали женщин носить одежду напоказ. Собрать гардероб для неработающей жены-аристократки было дорого, так что семья невесты нередко компенсировала расходы, предоставляя ей одежду и украшения для начала супружеской жизни. В Италии в начале Нового времени у женщин была возможность вернуть себе часть приданого после смерти мужа. Вероятно, свадебные портреты выполнялись с особой тщательностью и вниманием к деталям гардероба, чтобы впоследствии их героини могли использовать картины как доказательство состава приданого, если его когда-либо попытаются оспорить, дополнили в Fashion History.
Как бы распространены идеи о важности красоты ни были, в итальянском обществе эпохи Ренессанса существовали и другие мнения, подчеркивает Марлиса ден Хартог. Например, аристократка из Падуи и писательница Джулия Биголина считала, что, для того чтобы заслужить любовь и уважение мужчины, одной красоты мало. В ее книге «Урания» мужчина переключается на более красивую, но менее добродетельную женщину, чем главная героиня. Тем не менее женится он на той, от кого некогда отвернулся, так как добродетельная девушка спасает его из опасной ситуации. В книге есть пример и другой истории: некая герцогиня, пытаясь соблазнить принца, отправляет ему картину, на которой запечатлено ее обнаженное тело. Задумка была обречена на провал: глядя на нескромное изображение, принц вспоминал о другой.
Триумфальные свадьбы: город как декорация для новобрачных
Картина «Любовное шествие» Марко дель Буоно и Аполлонио ди Джованни, 1440 год
Свадебные процессии сравнивали с триумфальными шествиями. Идея о том, что брак — это триумф, была передана на изображениях, которые наносились на некоторые свадебные сундуки — кассоне. Еще одно подтверждение — архитектору Никколо Триболо было поручено построить триумфальную арку к свадьбе Козимо I Медичи, через которую должна была пройти прибывшая из Поджо невеста Элеонора Толедская.
Как уточнили в Метрополитен-музее, сохранились описания того, как целые города превращались в декорации для свадебных торжеств. Торжества по случаю свадьбы могли длиться несколько дней: устраивали парады, выступали артисты, проводились игры и, конечно же, пиршества.
В XV веке была возрождена практика чтения стихов, написанных на заказ. Свадебные стихи назывались эпиталама, в них перечислялись главные цели брака: он увековечивал гражданские и политические институты, которые поддерживали стабильность в обществе.
Свадебные процессии в эпоху Возрождения становились все более замысловатыми. Как предположили в Метрополитен-музее, торжества могли отчасти снизить напряженность, возникавшую между семьями при обсуждении приданого и других вопросов. При этом пышное празднество могло оказаться под угрозой из-за разгневанной толпы. На это указывает закон 1415 года, принятый во Флоренции и запрещавший закидывать дом новобрачных камнями и отходами.
